Орел стрелка Шарпа - Бернард Корнуэлл

В дверь кто-то постучал.

— Кто там?

— Я, сэр. — Это был голос Харпера.

— Входи.

Лицо Харпера было непроницаемым, голос нейтральным.

— Да, сержант?

— Неприятности, сэр. Серьезные. Солдаты отказываются выходить на плац.

Шарп вспомнил свои мрачные предчувствия.

— Какие солдаты?

— Весь проклятый батальон, сэр. Даже наши ребята присоединились к ним. — Патрик Харпер имел в виду стрелков.

Шарп поднялся и взял в руки свой громадный палаш.

— Кому известно?

— Полковнику, сэр. Парни послали ему письмо.

— Послали письмо? — Шарп тихо выругался. — Кто его подписал?

— Никто, сэр. — Харпер покачал головой. — Они только говорят, что не намерены сегодня маршировать на плацу, а если Симмерсон приблизится, они снесут его проклятую голову.

Шарп взял ружье. То, что происходило, имело вполне определенное название — мятеж. Порка каждого десятого легко может превратиться в казнь, и тогда каждого десятого привяжут к деревьям и расстреляют.

Он посмотрел на Харпера.

— Что сейчас происходит?

— Забаррикадировались в дровяном дворе.

— Все?

— Нет, сэр. Несколько сотен еще не ушли из фруктового сада. Ваша рота тоже там, сэр, но парни с дровяного двора пытаются переманить их на свою сторону.

Шарп кивнул. Батальон остановился в оливковой роще, которую солдаты называли фруктовым садом из-за того, что деревья росли ровными рядами. Роща располагалась за дровяным двором, окруженным стенами и имеющим всего одни ворота.

— Кто доставил письмо?

— Не знаю, сэр. Подсунули Симмерсону под дверь.

Шарп бросился на улицу. Там стояла тишина, большинство солдат воспользовались отсутствием офицеров и отправились в город — ведь впереди у них еще один день пути навстречу французам.

— В дровяном дворе много офицеров?

— Нет, сэр.

— Как насчет сержантов?

Лицо Харпера ничего не выражало. Шарп догадался, что большинство сержантов симпатизирует бунту, но, как и великан ирландец, прекрасно знает, чем может грозить батальону отказ заняться строевой подготовкой.

— Подожди здесь.

Шарп метнулся назад в дом. В прохладных комнатах было пусто. Из кухни выглянула женщина, в руке она держала перец, но, увидев лицо Шарпа, быстро захлопнула дверь. Перескакивая сразу через две ступеньки, он взлетел вверх по лестнице и распахнул дверь комнаты, где разместились младшие офицеры роты легкой пехоты. Кроме прапорщика Денни, никого не было, а юноша крепко спал на соломенном матрасе.

— Денни!

Юноша мгновенно проснулся.

— Сэр!

— Где Ноулз?

— Не знаю, сэр. Думаю, в городе.

Шарп несколько секунд размышлял. Мальчишка не сводил с него широко раскрытых глаз. Пальцы Шарпа инстинктивно сжимались и разжимались на рукояти сабли.

— Быстро одевайся и выходи во двор. Поторопись.

Харпер ждал его на улице, где солнце так раскалило камни, что их обжигающий жар чувствовался даже сквозь подошвы сапог.

— Сержант, рота легкой пехоты должна начать маршировать за оливковой рощей через пять минут. Полное боевое снаряжение.

Сержант открыл рот, посмотрел на Шарпа, но решил промолчать и только отдал ему честь. И быстро ушел. Из двора выскочил Денни, юноша пытался на бегу пристегнуть саблю, которая со стуком волочилась за ним по земле. Он был страшно перепуган и взволнован.

— Слушай внимательно, — сказал ему Шарп. — Выясни для меня, где находится полковник Симмерсон, и узнай, чем он занят. Понял? — Юноша кивнул. — Он не должен догадаться, что ты им интересуешься. Начни с замка. Затем придешь и расскажешь, что удалось выяснить. Я буду за фруктовым садом или на площади перед дровяным двором. Если меня не найдешь, оставайся с сержантом Харпером. Понял? — Денни снова кивнул. — Повтори приказ.

Юноша все старательно повторил. Ему ужасно хотелось спросить Шарпа, по какому поводу шум, но он не осмеливался.

— И еще, Кристофер. — Шарп специально назвал Денни по имени, чтобы парень немного успокоился. — Ты не должен ни в коем случае и ни под каким видом заходить на дровяной двор. А теперь давай выполняй. Если увидишь лейтенанта Ноулза, или майора Форреста, или капитана Лероя, скажи, что я просил их найти меня. Поспеши!

Денни вцепился в свою саблю и умчался выполнять приказ. Шарпу он нравился. Со временем паренек станет хорошим офицером, если только раньше его не проткнет штыком какой-нибудь французский гренадер.

Шарп обошел холм и направился к дровяному двору, туда, где собрались солдаты. Предотвратить катастрофу можно было только одним способом — заставить людей выйти на плац прежде, чем Симмерсон успеет отреагировать на угрозу мятежа.

Он услышал топот копыт у себя за спиной и обернулся. Ему махал рукой Стеррит, дежурный офицер, который, по вполне понятным причинам, казался чрезвычайно взволнованным.

— Шарп!

— Стеррит?

Капитан остановил лошадь.

— В замке собирают всех офицеров. Немедленно. Всех.

— А что происходит?

Стеррит принялся отчаянно оглядываться, точно на совершенно пустой улице их мог кто-то подслушать и узнать о том, какое новое несчастье свалилось на батальон Симмерсона. Шарп почти не видел Стеррита после сражения на мосту. Капитан страшно боялся Симмерсона, солдат, Шарпа, всех подряд и старался сделаться как можно более незаметным. Он начал рассказывать о событиях на дровяном дворе, но Шарп его перебил:

— Я знаю. Что там у вас в замке?

— Полковник попросил аудиенции у генерала Хилла.

Значит, есть еще немного времени. Шарп посмотрел на перепуганного до полусмерти капитана.

— Послушайте, вы меня не видели. Понятно, Стеррит? Вы меня не видели.

— Но...

— Никаких «но». Вы хотите стать свидетелем того, как расстреляют шестьдесят солдат?

У Стеррита отвисла челюсть. Он снова в ужасе огляделся по сторонам, а потом испуганно уставился на Шарпа.

— Полковник приказал... никто не должен приближаться к дровяному двору.

— Вы меня не видели, значит, я не слышал приказа.

— Да? — Стеррит не знал, как следует отнестись к этим словам.

Он не сводил с Шарпа глаз, когда тот шел по улице, и в сотый раз пожалел, что не родился на четыре года раньше — тогда он был бы старшим в семье и спокойно мог бы стать мирным фермером. А сейчас им владело ощущение, что он превратился в тряпичную куклу, которую ветер бросает из стороны в сторону. Погрустнев, Стеррит повернул лошадь в сторону замка и принялся раздумывать о том, чем же все это кончится.