Благородный Дом. Книга 1. На краю пропасти - Джеймс Клавелл

Кроме золота».

Данросс улыбнулся про себя. Ввозишь золото легально по лицензии – тридцать пять долларов за унцию – для транзита в Макао, а что происходит потом, никого не касается, но невероятно выгодно. «Да, – размышлял он, – а совет директоров нашей компании „Нельсон трейдинг“ собирается сегодня днем. Прекрасно. Это предприятие, которое стабильно всегда».

Накладывая на тарелку рыбу с предложенного серебряного подноса, он почувствовал на себе пристальный взгляд Кейси.

– Да, Кейси?

– О, я просто подумала – откуда вы знаете полностью мои имена? – Она повернулась к Бартлетту. – Тайбань удивил меня, Линк. Нас еще не представили, а он уже назвал меня Камалян Сирануш, с такой же легкостью, словно произнес «Мэри Джейн».

– Это персидское имя? – заинтересовался Гэваллан.

– Изначально – армянское.

– Камааля-ан Сиррраннууушш, – пропел Жак, которому понравились шипящие и свистящие. – Très jolie, mademoiselle. Ils ne sont pas difficiles sauf pour les cretins.^[71]

– Ou^[72] les англичан, – добавил Данросс, и все рассмеялись.

– Как вы узнали, тайбань? – спросила Кейси. Называть его «тайбань» было как-то удобнее, чем «Иэн». «„Иэн“ не к месту, пока еще», – думала она под впечатлением от его прошлого, «Карги» Струан и теней, которые, казалось, окружают Данросса.

– Я спросил у вашего адвоката.

– Что вы имеете в виду?

– Джон Чэнь позвонил мне вчера около полуночи. Ему вы не сказали, как расшифровываются ваши инициалы, а мне хотелось узнать. Было слишком рано звонить в ваш офис в Лос-Анджелесе – там в это время наступило лишь восемь утра, поэтому я позвонил вашему адвокату в Нью-Йорк. Мой отец говаривал: сомневаешься – спроси.

– Вы дозвонились до Сеймура Стайглера Третьего в субботу? – переспросил изумленный Бартлетт.

– Да. К нему домой в Уайт-Плейнз.

– Но в телефонной книге нет его домашнего номера.

– Знаю. Я позвонил приятелю-китайцу в ООН. Он по моей просьбе нашел этот номер. Я сказал мистеру Стайглеру, что хочу выяснить полное имя, потому что его нужно указывать в приглашениях, и это, конечно, чистая правда. Нужно ведь быть аккуратным, верно?

– Да, – согласилась Кейси, в полном восторге от него. – Да, нужно.

– Ты знал, что Кейси… что Кейси – женщина? Вчера вечером? – спросил Гэваллан.

– Да. Вообще говоря, мне это стало известно еще несколько месяцев тому назад, хотя я и не знал, как расшифровываются инициалы Кей Си. А что?

– Ничего, тайбань. Кейси, вы сказали про Армению. Ваша семья эмигрировала в Штаты после войны?

– После Первой мировой войны, в восемнадцатом году, – уточнила Кейси, начиная историю, которую приходилось рассказывать не раз. – Изначально наша фамилия звучала как Чолокян. Когда дедушка с бабушкой приехали в Нью-Йорк, они отбросили «ян» для простоты, чтобы американцам было легче ее произносить. Но меня все же назвали Камалян Сирануш. Как вы знаете, Армения расположена на юге Кавказа – чуть севернее Ирана и Турции и южнее русской Грузии. Раньше это было свободное суверенное государство, но сейчас территория страны поделена между советской Россией и Турцией. Моя бабушка – грузинка: в прежние времена было много смешанных браков. Мой народ – около двух миллионов человек – жил во всех уголках Оттоманской империи, но массовые убийства, особенно в пятнадцатом и шестнадцатом годах нашего века… – Кейси содрогнулась. – Это был просто геноцид. Нас осталось меньше полумиллиона, и теперь мы разбросаны по всему миру. Армяне были торговцами, художниками, ювелирами, писателями и воинами. В одной турецкой армии насчитывалось почти пятьдесят тысяч армян. Потом, во время Первой мировой войны, турки разоружили их, изгнали из армии и расстреляли – генералов, офицеров, солдат. Они составляли элитное меньшинство, и так продолжалось веками.

– Именно поэтому турки ненавидели их? – спросил де Вилль.

– Они были работящим народом, держались особняком, несомненно, прекрасные коммерсанты и предприниматели – контролировали немалую часть бизнеса и торговли. Дед говорил, что торговать у нас в крови. Однако главная причина, видимо, в том, что армяне исповедуют христианство. Это было первое христианское государство в истории, еще при римлянах, а турки, как вы сами понимаете, мусульмане. В шестнадцатом веке турки завоевали Армению, и на границе всегда шла война между христианской царской Россией и турками, воинами ислама. До семнадцатого года царская Россия оставалась настоящим нашим защитником… Оттоманские турки – странный народ, очень жестокий, очень странный.

– Ваша семья уехала до всей этой напасти?

– Нет. Дедушка с бабушкой были люди довольно богатые и, как многие другие, считали, что с ними ничего не случится. Им удалось бежать как раз перед приходом солдат. Они ушли через заднюю дверь с двумя сыновьями и дочерью, взяв с собой лишь то, что могли унести, и вырвались на свободу. Остальным членам семьи это не удалось. Дед сумел подкупить хозяина рыбацкой лодки, и тот тайком вывез его с бабушкой из Стамбула на Кипр, где они каким-то образом получили визы в Штаты. У них было немного денег, немного драгоценностей – и немало таланта. Бабушка до сих пор жива… и до сих пор может поторговаться с лучшими из них.

– Ваш дед был торговцем? – переспросил Данросс. – Именно поэтому вы решили заняться бизнесом?

– Как только мы стали что-то соображать, в нас, конечно, вбили, что мы должны сами зарабатывать себе на жизнь. Дед открыл в Провиденсе компанию по изготовлению оптических приборов, линз и микроскопов, а также компанию по импорту и экспорту, в основном ковров и парфюмерии, немного приторговывая на стороне золотом и драгоценными камнями. Отец создавал образцы ювелирных изделий и сам изготавливал их. Его уже нет в живых, но у него был собственный магазинчик в Провиденсе, а его брат, мой дядя Бгос, работал с дедом. Теперь, когда дед умер, компанией по импорту и экспорту управляет мой дядя. Это небольшой, но стабильный бизнес. Мы с сестрой выросли в среде, где торговались, продавали, подсчитывали прибыли и убытки. Это была одна большая игра, и мы участвовали в ней на равных.

– Где… о, еще трюфелей, Кейси?

– Нет, спасибо, я сыта.

– Где вы научились бизнесу?

– Думаю, я училась всюду. После колледжа окончила двухгодичные курсы по делопроизводству у Кэтрин Гиббс в Провиденсе: стенография, машинопись, основы бухгалтерского учета, делопроизводство плюс кое-какие основы бизнеса. А в компаниях деда я работала с тех пор, как научилась считать, – вечерами, и в выходные, и в праздники. Меня учили думать и планировать, претворять планы в жизнь, так что бо́льшую часть своих знаний я получила на практике. Конечно, после окончания школы я продолжала заниматься на специальных курсах – там, где мне хотелось. В основном вечерами. – Кейси усмехнулась. – В прошлом году даже поступила на курсы при Гарвардской школе бизнеса. Для некоторых преподавателей это было как взрыв водородной бомбы, хотя сегодня женщинам становится чуть легче.