Таежный гамбит - Юрий Достовалов

— Еще как бы не помешало! — согласился Мальцев, просияв. — Мигом сделаем, ваше превосходительство, будьте покойны. Организую все в лучшем виде. Когда прикажете выступать?

— Да сейчас же и выступайте. Думаю, к утру порадуете нас пополнением нашего арсенала. А мы пока будем готовить ночлег. Вернетесь — отдохнете. Долго здесь не останемся — впереди много дел. Буду очень ждать вас, Илья Саввич, — Мизинов крепко пожал ему руку.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — козырнул Мальцев и прытко, как подросток, пустился к кавалеристам.

Отправляя Мальцева в этот рейд, Мизинов прекрасно понимал, что рано или поздно боеприпасы иссякнут и добывать их будет все труднее. Прежде всего потому, что бойцы отряда были вооружены винтовками разных систем и разных калибров. Везти оружие и боеприпасы из Владивостока — долго, нынешняя война не терпела промедлений и многодневных перевозок. Оставалось одно — добывать боеприпасы и оружие в боях. Но где гарантия, что красные сплошь вооружены винчестерами и японскими винтовками? А потому лишняя сотня стволов, хотя и не делала существенной погоды, все-таки обещала какой-то запас.

Он прошелся по берегу, посмотрел, как бойцы переносят боеприпасы, оружие, вещи и продукты в бараки, сам зашел в один из них. С удовольствием отметил, что теплой одеждой отряд обеспечен хорошо, продовольствия хватало на пять-шесть месяцев. Дольше задерживаться в тайге Мизинов не рассчитывал: при нынешней военно-политической ситуации с красными в этом регионе можно было покончить и за меньшее время, тем более что казаки Камова были недалеко, оставалось только пройти пару сотен верст и соединиться с ними. На Правительство Меркуловых Мизинов надеялся слабо, вернее сказать — не надеялся вовсе. Уповал лишь на успешное наступление на Хабаровск, на соединение с Камовым да на доблесть своих бойцов, в которой не сомневался ни минуты.

Заночевали в бараках и в большом эллинге^[37], построенном еще в прошлом веке, достаточно просторном и хорошо утепленном. Мизинов долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок, часто выходил курить. Забылся лишь к рассвету, да и то на полтора часа: вошел караульный, растормошил его и доложил о возвращении полковника Мальцева.

У одного из бараков Мизинов встретил разведчиков, доставивших оружие. Он расцеловал Мальцева и долго тряс его руку:

— Благодарю, милый Илья Саввич, это будет первой большой победой в нашей кампании!

— Слава Богу, ваше превосходительство, — улыбался Мальцев, — все прошло аккуратно. Теперь есть чем заведывать, — пошутил он, кивая на ящики с оружием, которые разведчики бережно снимали с лошадей.

— Вот и разведка у нас появилась, — сказал Мизинов, оглядел офицеров и уточнил:

— Сколько с вами было, полковник?

— Тринадцать человек, — ответил Мальцев. — Знаю некоторых еще по Чите, остальных — по Владивостоку. Люди надежные.

— Не сомневаюсь, — кивнул Мизинов. — Значит, так тому и быть — вы будете полувзводом разведки, — снова обратился он к офицерам. Кто был старшим?

К нему шагнул невысокий кряжистый капитан:

— Капитан Жук, ваше превосходительство! — представился он.

— Прекрасно, капитан. С боевым крещением вас! Возглавляйте разведку. Готовьтесь к очередным поискам.

Капитан щелкнул каблуками и отошел к своим.

— Так что, ваше превосходительство, к вам гость, — снова доложил караульный.

Мизинов оглянулся и увидел приближающегося к нему немолодого человека в полушубке до пят и с портфелем в руках. Он узнал его сразу. Это был Куликовский.

— Как и было условлено, Александр Петрович, встречаюсь с вами на месте высадки, — Куликовский еще издалека широко развел руки и улыбался. Глаза его озорно блестели под стеклами очков. — С благополучным прибытием!

Пришлось обняться. Мизинов поблагодарил и пригласил Куликовского в штабной барак.

— Неплохо бы, Александр Петрович, собрать командиров частей, у меня есть что сообщить, — попросил Куликовский, когда они вошли в штаб и сняли верхнее платье.

— Евгений Карлович, прошу вас, организуйте, — обратился Мизинов к Яблонскому. Потом улыбнулся гостю:

— Чаю? Или покрепче?

— Благодарствуйте, Александр Петрович, покрепче уже здоровье не позволяет. Чайку разве что, пока офицеры собираются.

Вскоре один за другим в штаб вошли Худолей, Лаук, Татарцев, Брындин, Сухич, Дерябко и новый разведчик капитан Жук. Они кланялись Мизинову и Куликовскому, рассаживались на лавке вокруг длинного стола. Когда все разместились, Куликовский начал:

— Господа, позвольте вас поздравить с благополучным прибытием в Императорскую Гавань! Лично я и Приамурское правительство надеемся, что действия ваших частей будут успешными, поставленные задачи выполненными, а победа вырвана у противника быстро и легко…

— Быстро и легко только в планах бывает, — буркнул хмурый и немногословный подполковник Лаук.

— И еще в маневренной войне, подполковник, — резко ответил Куликовский. — Вам, как военному, это хорошо известно. Так что списывать все на плохие условия, на усталость — разговоры в пользу бедных, простите мне.

Лаук не ответил, молча достал портсигар и закурил, взглянув на Мизинова, словно спрашивая дозволения.

— Конечно, курите, господа, — предложил Мизинов.

— Оставимте, однако, военные тонкости, господа, — сказал Куликовский. — Я прежде хотел бы ознакомить вас с нынешним положением в том крае, где нам предстоит оперировать. Если вы не возражаете, конечно, — он внимательно поглядел на офицеров.

— Разумеется, Петр Александрович, мы согласны. Тем паче что полезно знать, кто тебе враг, а кто союзник, — сказал Мизинов.

— Так вот, и врагов, и союзников здесь более чем достаточно, смею вас уверить, — продолжил Куликовский. — Кроме отряда Белявского (у него человек триста), в этих местах действует партизанский отряд поручика Калугина. Он — якут, произведенный в офицеры капитаном Белявским…

— Черт те что! — не сдержался подполковник Лаук. — Кукольный театр какой-то! И нам с ними придется контактировать? — презрительно обронил он.

— Возможно, ваше высокоблагородие, что и придется, — ответил Куликовский. — Иных союзников не предвидится. До самых тех пор, пока не соединимся с атаманом Камовым. Итак, у Калугина человек шестьдесят-семьдесят, но удивительно ловких, умелых бойцов, большая часть которых — якутские охотники, знающие тайгу как самих себя. Помимо того, множество мелких самостийных отрядиков человек по пятнадцать-двадцать. Эти отряды мало дисциплинированы, состоят по преимуществу из людей озлобленных не только против красных, но даже (и чаще всего) против населения, которое, при нынешних переходах власти из одних рук в другие, обычно ненавидит всех, кто причиняет ему беспокойство. Так что насчет этих самостийщиков не уверен, чьими союзниками они окажутся завтра. Теперь о красных. Множество мелких большевистских отрядов, безуспешно пытающихся снять блокаду Якутска, Вилюйска, Амги, шастают по тайге, но, знаете, каждый на свой лад и со своим интересом — кому побыстрее да с меньшими потерями удастся это сделать. Существенного препятствия для нас они, думаю, не представят. К тому же действуют они по отношению к местным жестоко — не видя сочувствия, моментально расправляются, и все взятки гладки, — Куликовский замолчал и внимательно смотрел на лица офицеров.