Ветер богов - Богдан Сушинский

— Если это воспринимается вами как упущение — то его легко исправить.

— Значительно сложнее, чем вам представляется. — Взгляд, который княгиня метнула в иллюминатор, казался мимолетным. Но что-то заставило Скорцени проследить за ним. В трех шагах от хижины маялись двое парней в форме коммандос. Но это были явно не те «евнухи», что пригнали сюда плот. Эти мордовороты в черных беретах вовсе не чувствовали себя обреченными. Они скорее были похожи на охотников, отчетливо понимающих, что дичь загнана в западню, и выстрел удачи потерял для них всякий налет романтизма. Десантные автоматы они не собирались прятать, а полами коротких черных бушлатов прикрыли просто так, для интриги.

— Княгиня, — рассмеялся Скорцени, — ну нельзя же так неуклюже играться в шпионаж! Прикажите этим ублюдкам убраться отсюда, не то я пристрелю их вместе с вами.

Мария-Виктория скользнула встревоженным взглядом по правой руке Скорцени, однако диверсант и не думал хвататься за кобуру.

— В таком случае у нас не получится разговора, княгиня, — еще тверже, почти угрожающе предупредил он. — Вообще никакого. Вам нужен именно такой исход нашей таинственной встречи?

— Извините, штурмбаннфюрер, — наконец решилась Мария-Виктория, и, зажав бокал ладонями, словно пыталась согреть своим теплом, она вышла из каюты.

— Ждите меня у охотничьего домика! — крикнула она коммандос. — Вы что, не расслышали, что я сказала?!

По тому, как неохотно эти головорезы повиновались княгине, Скорцени легко определил, что не она является их хозяйкой и у них нет особого желания повиноваться. Очевидно, коммандос прекрасно знали, кто находится в их западне и, конечно же, впали в искушение если не пленить Скорцени, то хотя бы укокошить его. Так или иначе, интерес прессы, награды и место в истории им были бы обеспечены.

«Твоя ошибка заключается в том, — жестко молвил себе Скорцени, — что воспринял визит на виллу “Эмилия” как встречу единомышленников или нечто похожее на доверительное совещание деловых людей. Совершенно упустив из виду, что и сам ты, и все остальные гости виллы немедленно привлекут внимание вражеской разведки. Непростительное легкомыслие, штурмбаннфюрер, непростительное…»

— Еще раз прошу простить, штурмбаннфюрер, — повторила Мария-Виктория, возвращаясь в кубрик. Скорцени спокойно сидел за столом, наблюдая за тем, как телохранители неохотно, по-волчьи оглядываясь, поднимаются по довольно крутому прибрежному склону. Их так и подмывало развернуться и пройтись автоматными очередями по надстройке плота. — Я действительно не должна была вести себя таким образом.

— Вам противопоказано работать в разведке, княгиня. Вы слишком наивны и женственны для этой работы.

— Но согласитесь, что иногда это служит неплохой маскировкой.

— Как саван для покойника.

— Как же вы неописуемо грубы, Скорцени, — разочарованно поморщилась итальянка.

Теперь они уже вместе выглянули в дверь, чтобы убедиться, что черноберетчики убрались восвояси.

Воспользовавшись тем, что Мария-Виктория оказалась слишком близко к нему, штурмбаннфюрер попытался придержать ее за талию. Однако пылкая итальянка сумела ускользнуть от него и, отпрянув к небольшому лежачку, замереть в ожидании нового нападения.

— Я понимаю, что вам куда приятнее тискать меня за бедра и грудь, чем отвечать на элементарные вопросы. Но, избегая этих ответов, разве можете вы рассчитывать на нечто ответное с моей стороны?

Скорцени сумрачно взглянул на княгиню и, так ничего и не сказав, вышел из кубрика.

Плот медленно дрейфовал вдоль берега, поддаваясь воздействию небольшой, невесть как возникающей ряби.

Огромные ели сгрудились на склонах — молчаливые и мрачные, словно монахи над святым источником. Вглядываясь в черную, непостижимую в своей исцеляющей силе глубину озера, они творили бессловесную молитву.

— Мне показалось, что вам уже не хочется спасаться вместе со мной на этом Ноевом ковчеге, — остановилась Мария-Виктория за спиной у Скорцени.

— Наоборот, никогда не чувствовал себя настолько свободным от всего обыденного и смертотворящего в этом мире, как здесь, на этом плавучем клочке Вселенной.

— Судя по вашему настроению, вы уже не будете пытаться соблазнять меня и готовы к серьезному разговору.

— Похоже, что я не готов ни к тому, ни к другому.

— Вы даже не представляете себе, как страшно вы разочаровываете меня своим упрямством, Скорцени.

— Тогда работайте с людьми, которые не догадываются, с кем имеют дело, и которые ваши ноги станут ценить значительно выше тайн, что выбалтывают вам, лежа в постели.