Завещание императора - Александр Старшинов

– Вам нечего бояться, – сказал Приск. – Мы сейчас переловим разбойников. Кто не помогал им – ни в чем не виноват перед господами.

Седая темноликая старуха вдруг поднялась с пола, ухватила Приска за руку и подвела к глиняной бочке – наверное, именно в такой жил в свое время Диоген, когда Александр Македонский встал так неудачно, что заслонил кинику солнце.

– Скажи еще раз, – шепнула.

– Кому?

– Туда… – Она указал пальцем на кувшин.

– Никому не надо бояться, мы убили главаря и сейчас переловим остальных… – громко произнес Приск.

Он заметил при свете факела между насыпанных в глиняную бочку бобов полую деревянную трубочку.

– Кто там? – спросил он шепотом.

– Хозяйская дочка… одна из трех. Успели спрятать.

Старуха погрузила темные заскорузлые пальцы в бочку и принялась выгребать бобы.

– За мной! – позвал Приск оставшихся с ним гладиаторов.

Впрочем, остался с ним только один – тот самый темнокожий Геркулес. Другие были кто где. Дисциплина – она для солдат богиня. А гладиаторы поклоняются Фортуне. Вся их жизнь – на крылатом ее колесе.

Во дворе у костра Приск столкнулся с юным Афранием. Паренек был забрызган кровью, глаза – расширенные, круглые как у кошки. Ну точно – убил. Первого своего человека убил.

– Догнал? – спросил трибун.

– Ага!

Марк вскинул вверх меч. Капли стекли к деревянной гарде.

– Молодец! Но за то, что нарушил мой приказ держаться позади, в лагере я бы велел тебя высечь.

Афраний изумленно открыл рот.

– Ты же планировал записаться в легионеры, – напомнил Приск. – Так вот, легионера за такое ослушничество секут. Но пока ты не легионер… Посему за мной! И без самодеятельности! Или в самом деле…

Приск скорчил зверскую рожу.

Марк тут же проникся и послушно кинулся следом, в этот раз не пытаясь вырваться вперед или свернуть.

Навстречу им вылетел Сабазий. Приск узнал его по ожогу. Парень держал в одной руке факел, в другой – окровавленный клинок.

– Многих убил? – поинтересовался военный трибун. Сабазий поглядел на клинок, с которого еще капало, встряхнул кистью и ответил:

– Одного.

«Врет, – тут же решил Приск. – Наверняка умеет обращаться с оружием…»

* * *

Через полчаса все разбойники, что выдавали себя за городских стражников, были перебиты или захвачены в плен. Пленников оказалось всего трое. Среди этих троих выделялся чернокудрый нагловатый красавец с хищным оскалом. Держался он с достоинством и даже с вызовом. На требование назвать имя лишь громко заржал. Схлопотал по зубам. Но все равно не назвался. Пленников Приск решил отвезти в Антиохию Адриану – скорее всего, там их ожидали арена и дикие звери. Приск бы предпочел куда большее количество пленных, но так вышло, что гладиаторы раненых в пылу схватки добили. Видимо, им доставляло особое удовольствие по своей воле наносить последний смертельный удар, вопя: «Получай!»

В награду за спасение Приск приказал оглушенной случившимся хозяйке выдать каждому участнику штурма из отбитой добычи по серебряному денарию. Хозяйка сделала, как велели. Дом был богатый, но теперь судьба поместья представлялась сомнительной и смутной. Матрона была растеряна и не ведала, что делать. Сын ее служил военным трибуном в легионе и готовился, как и Приск, к предстоящей военной кампании, а три дочери, еще совсем девочки, жили в доме. Вторая юница, лет пятнадцати, извлеченная из огромного кувшина с бобами, растрепанная и грязная, ревела, обнявшись с младшей сестрой, которую изнасиловал главарь.

«Здесь как повсюду», – подумал Приск, вспоминая разграбление усадьбы Корнелия, отца Кориоллы.

Воспоминание о Мезии заставило его развернуться и направиться к повозке ненадежных гладиаторов. Он не ошибся – в клетке сидел Тифон. Тот самый раб, с которым он столкнулся при штурме Эска.

– Привет, старый знакомец, – сказал Приск.

Тифон поднял на трибуна тяжелый взгляд. Кажется, не узнал. Столько лет прошло. Да и римляне для варвара все на одно лицо. Как и варвары – для римлян. Один Приск запоминал каждого.

– Вспомни Эск. Тебя продали на рынке, а потом ты вернулся и штурмовал лагерь. Вспомнил? Мир тесен, а все дороги ведут в Рим. Значит, на одной из дорог всегда тебя поджидает старый враг.

Тифон дернулся (ага, вспомнил штурм), но вряд ли узнал Приска. Но уж коли перед ним был военный, римлянин, то значит – враг. Так что никакого узнавания и не требовалось.

– Хочешь поглядеть, как я сдохну на арене? – скривил губы Тифон.

– Не особенно люблю гладиаторские бои… но да, как ты умираешь – приду поглядеть, – пообещал Приск.

Хотя сомневался, что это обещание выполнит.

* * *

Спать легли за полночь. Пленных разбойников заперли в эргастуле, из преданных ланисте гладиаторов трибун выставил караул у ворот – кто знает, быть может, в суматохе двоим или троим фальшивым стражникам удалось сбежать в окружавшие виллу сады. Приску совсем не улыбалось быть прирезанным во время сна.

Максим вызвался дежурить во вторую стражу (первая незаметно пролетела в пылу драки) и приглядывать за ненадежным караулом. Затем наступит очередь ланисты и потом уже – Приска.

Военный трибун улегся в одной из спален.

– Да оставь ты эту дуреху в покое… – услышал он жаркий шепот за занавеской. – Отсиделась в бочке с бобами и рада. Ты же едешь в Антиохию… Понимаешь, в Антиохию. Возьми меня с собой, красавчик… ну во-озьми…

Сладостный шепот сделался совсем тихим. Похоже, юному Марку не придется в эту ночь спать.

Из-за занавески выскочила полуголая девчонка и с ревом кинулась на кухню. Ну да, та самая, что спасалась в глиняной бочке. Приск поднялся, выругался и вернулся в триклиний. Картинка немного поменялась, но незначительно. Теперь на ложе хозяина возлежал Вибий, пристраивая подле себя на боку хозяйку. Женщина глядела покорно, как корова, и даже не делала попытку воспротивиться. Девочек, правда, в триклинии не было. Младшенькая сидела на кухне, прижимаясь к няньке и дрожа от страха. Гладиаторы вместо разбойников – плохая замена. Приск запер дверь на кухню изнутри и улегся на пол на свернутом плаще.

«Так всегда и бывает, – подумал он, засыпая, – человек живет, уверенный в неизменном устройстве мира. А потом твой мир внезапно рушится и исчезает. Навсегда. И ты не можешь подпереть его плечом и удержать, как Атлант. Ты только можешь его оплакать…»

* * *

Однако утро принесло с собой новые сюрпризы. Приск, поднявшись затемно, обошел караулы, разбудил спящих на посту, наградив для порядку оплеухами. Проверил комнаты, коридоры и конюшни. Ополоснулся у фонтана. Дождался рассвета, наслаждаясь удивительной прозрачной тишиной этого утра. Еще раз обошел дом и застал в саду Марка и ту дуреху из бочки с бобами. Сейчас, умытая и причесанная, в длинной препоясанной цветной тунике, она выглядела очень даже мило. Шейка изящная, на щеках – румянец.