Восточная миссия - Сергей Бортников

– Ты вот что, Ваня… Повремени пока. Командира ихнего ночью арестовали как врага народа. За мягкотелость, понимаешь ли, в хлебозаготовках.

– Наверное, снова Кондратьич постарался.

– А то кто же? Я уже и не знаю, что делать с этим пакостным стариком. Но легче нам не станет… Вместо Якова Самуиловича назначили Лейбу Исааковича Гутмана. Тот – настоящий зверь. За три колоска может расстрелять на месте. Боюсь, худо будет, если к нему попадут материалы твоего дела.

– На все воля Божья…

– На Бога надейся, да сам не плошай.

– Что же это происходит, Юстим? Неужели товарищу Сталину никто не говорит правды?

– Товарищ Сталин далеко. И не каждый честный коммунист к нему подступится. А разные шептуны – всегда рядом. «Валюты не хватает… Так сказать, на индустриализацию страны… Надо бы еще продать хлебушка за рубеж, а кулацкие элементы, того, не желают сдавать норму…» Вот такие, братец, дела. У меня на Кубани тоже, наверное, все вымерли. Который день писем не получаю.

– И где же выход?

– Пока Гутман нє прибыл, я дам тебе направление в город – на работу. Будешь получать продпаек, глядишь, и семье чем-то подсобить сможешь.

– Да куда я, Юстим, без деток? Шестеро у меня. И все кушать просят. Нет, не для того мы революцию делали, чтобы в родном краю с голоду подыхать.

– Думаешь, у меня сердце кровью не обливается? – ударил по столу председатель. – Эх, Ваня, Ваня… На Киевщине и Харьковщине ежечасно, нет – ежеминутно… Люди хотят уехать, а их не пущают… Да что тебе говорить? Иди – работай, надо будет – вызовем!

9

Вернувшись домой, Иван Гаврилович быстро нашел мальчишек и сразу же повел их в лес.

– Ну, показывайте, где ваш скарб?

Андрей приподнял нижнюю ветку молодой елочки и начал раскапывать небольшой, покрытый осыпавшимися иголками, бугорок. Под ним оказалось несколько боровичков. Крепеньких, пузатеньких, но очень маленьких – с наперсток.

Алексей разочарованно свистнул.

– Ну, дела! Может, правду говорила баба Паня, что грибы не растут после того, как их кто-то увидел?

– Все может быть, – согласился отец. – Давайте срежем хоть эти.

Он наклонился и уронил взгляд влево:

– Смотрите, дети, маслюк. А вон – еще один… И еще…

Парни упали на колени и стали собирать лесной урожай.

Кошелка, которую они предусмотрительно взяли с собой, вскоре оказалась полной.

– Вот что я вам скажу, мои хорошие, – на обратном пути начал серьезный разговор Иван Клименко. – Нас ждет еще больший голод. Сами видите: в селе всю живность перебили. Старшие – Федор с Ниной – поедут на учебу в город, младшие – Варя и Марийка останутся с нами: им самим не выжить. А вам надобно бежать!

– Надо – значит, надо. Только куды? – несмело поинтересовался Андрей.

– На Волыни у мамы есть родная сестра – ваша тетя. Ганя ее зовут. Пробирайтесь к ней, пока не ударили морозы.

– Ни, тату, мы с вами! – решительно возразил Алеша, впервые в жизни переча отцу.

– А если меня не станет?

– Как это? – округлили глаза братья.

– А вот так. «За контрреволюционную деятельность и саботаж»…

– Так вы ж у нас того, одним из первых в колхоз вступили!

– Завтра в село прибудет новый командир прод отряда. Тот на былые заслуги взирать не станет. Трах-бах – и готово!

– Но…

– Никаких «но». Ежели что со мной случится – сразу садитесь в лодку и плывите вниз по течению. Вода сама вас вынесет куда надо!

10

Отца забрали в тот же вечер. Всю ночь держали в сельсовете, заставляя подписать какие-то бумаги. Но Иван упрямо отказывался.

Ночью его и еще десяток мужиков из соседних сел под присмотром нескольких вооруженных красноармейцев отправили в губернский город. Больше о них никто не слышал…

Как только на востоке запылал край солнечного диска, Екатерина, плача, стала собирать детей в дальнюю рискованную дорогу:

– Андрейчик, Алешенька… Родные вы мои, милые. Никогда не забывайте своих родителей… Что бы не случилось – пишите письма. И при первой возможности – возвращайтесь домой.

– Добре, мамо, – еле сдерживал слезы Андрей.

– Вот адрес тети Гани. Она добрая и чуткая, примет вас, как родных… Лодку пустите дальше по течению, больше она нам не понадобится. Ну, с Богом… Берегите себя!

– Не волнуйтесь, мамо. Все будет хорошо! – клятвенно заверил Алексей.

11

Алеша достал заблаговременно припасенный нож и полоснул его лезвием по привязанной к дереву веревке, другой конец которой был продет в кольцо, закрепленное на носу покачивающейся на волнах лодчонки.

– Залазь, – прошептал, озираясь по сторонам.

Брат послушно уселся на одну из поперечин.

– Ложись!

Андрей упал на дно ногами в сторону кормы.

Алексей вошел в воду, оттолкнул лодку от берега и, перевалившись через ее борт, улегся, вытянувшись в противоположную сторону.

Подхваченное мощным течением, легкое деревянное суденце резво побежало на вожделенный юго-запад.

12

По левому берегу широкой полноводной реки неторопливо брели трое советских пограничников. Впереди них бежала собака. На груди старшего наряда болтался бинокль. Время от времени он прикладывал его к своим зеницам и четко отдавал команды:

– Кажется, на нас плывет какое-то бревно. Рядовой Гатаулин!

– Я…

– Похоже, это лодка. Готовьте багор!

– Есть!

Стройный молодой солдатик с раскосыми, вечно улыбающимися глазками, ловко нырнул за ближайший куст за длинной палкой, на конце которой виднелся острый железный крюк и пошел к месту, где фарватер реки пролегал у самого берега.

Когда гонимая течением лодка с братьями приблизилась на минимальное расстояние, он попытался зацепиться за ее борт, но Андрей успел вставить под крюк лезвие своего топорика и вывернуть багор.

Пограничник попробовал повторить задуманное чуть ниже, но снова безрезультатно.

Тем временем лодку уже вынесло течением на середину реки.

– Чертов туман! – сплюнул Гатаулин. – Ничего нельзя рассмотреть! Но там кто-то есть! Точно! Нутром чую!

– А мы сейчас проверим! – злорадно улыбнулся старший наряда и, припав на одно колено, выстрелил. Затем еще раз. И еще. Одна из пуль попала Алешке в руку. Он взвыл от боли и поднялся в полный рост.

Ствол винтовки еще дважды полыхнул огнем.

Мальчишка схватился за грудь и свалился за борт.