Амазония - Джеймс Роллинс

– Господи Иисусе, – выдохнула Каррера, подойдя следом.

Капрал Конжер, молодой техасец, стоял чуть поодаль с платком на лице, в самом центре побоища. Он размахивал винтовкой, отгоняя грифов, окруженный тучами роящихся мух.

Вся земля была усеяна трупами. Они лежали на тропе, под деревьями, на берегу ручья – мужчины, женщины, дети. Судя по виду, индейцы, что трудно было утверждать наверняка, глядя на растерзанные лица, конечности, обглоданные до костей, вывалившиеся наружу внутренности. Здесь явно успели поживиться крупные падальщики, оставив мухам, мертвоедам и червям довершать начатое. Только небольшие размеры тел выдавали в них яномамо, беглецов из деревни. Судя по масштабам бойни, все ее жители полегли здесь.

Нат закрыл глаза. В его памяти всплывали знакомые образы, лица индейцев, среди которых он жил, – маленькой Тамы, благородного Такахо… Он неудержимо бросился прочь от тропы и скорчился над ручьем. Тяжело дыша, Нат пытался сдержать подступающий к горлу ком, но напрасно – желудок свело в рвотном спазме. Его вывернуло прямо в поток, разлившийся от последних дождей. Он еще долго стоял, уперев руки в колени и тяжело дыша, пока Костос не рявкнул на него сзади:

– Эй, Рэнд, мы не можем весь день тут торчать. Как полагаете, что тут случилось? Битва с другим племенем?

Нат не отходил от воды, боясь, что желудок снова взбунтуется.

Рядовая Каррера подошла к нему, участливо положила руку на плечо.

– Чем раньше закончим, – тихо сказала она, – тем раньше уйдем.

Натан кивнул, сделал последний глубокий вдох и усилием воли прошел туда, откуда открывался вид на побоище.

– Ну, что скажете? – спросила Каррера.

Подавляя тошноту, Нат ответил вполголоса:

– Похоже, они бежали ночью.

– Почему вы так думаете? – спросил Костос.

Нат взглянул на сержанта, затем ткнул ногой в палку, лежащую возле одного из тел.

– Видите – факел. Верхний конец подгорел. Деревня пустилась в бега в полной темноте.

Он осмотрел тела, пытаясь восстановить ход этой жуткой резни.

– Когда на них напали, мужчины попытались защитить женщин и детей, а когда они погибли, женщины взяли оборону на себя – хотели спастись бегством вместе с детьми. – Нат указал на женский труп подальше в лесу – тело матери, сжимающей мертвого ребенка. – Враг подошел со стороны ручья. – Его рука дрогнула, направленная в сторону груды мужских тел на берегу и в воде. – Видимо, их застали врасплох. Они не успели как следует защититься.

– Мне все равно, в каком порядке их убивали, – оборвал его Костос. – Главное, кто это сделал?

– Не знаю, – ответил Нат. – Нигде нет следов стрел или копий. Правда, противник мог подобрать их после атаки, чтобы восполнить арсенал или замести следы. По таким изувеченным телам невозможно определить причину повреждений, будь то оружие или когти падальщиков.

– Значит, иными словами, у нас ни одной паршивой зацепки…

Костос тряхнул головой и развернулся. Сделав пару шагов в сторону, он заговорил в рацию.

Нат вытер промокший лоб. Его передернуло. Что, черт возьми, здесь случилось?

Наконец старший сержант подошел к остальным и громко сказал:

– Слушай новый приказ. Велено подобрать одно тело, из тех, что обглоданы меньше остальных – доктору О'Брайен на изучение, – и возвращаться в деревню. Есть желающие?

Когда никто не ответил, Костос недобро ухмыльнулся.

– Ладно. Почему-то я так и предполагал.

Он указал на Карреру.

– Не отвести бы вам этого болезного в лагерь? У нас тут мужская работа.

– Есть, сэр. – Каррера поманила Ната к тропе, после чего они вместе спустились в деревню. Отойдя так, чтобы их не услышали, она еле слышно буркнула: – Вот ведь гад…

Нат молча согласился, хотя, по правде сказать, был страшно рад покинуть место побоища. Пусть Костос думает что хочет. Жаль только Карреру. Сам он мог лишь вообразить, что приходилось терпеть женщинам на службе в мужской организации.

Остаток пути проделали в тишине. На подступах к шабано различались знакомые голоса. Натан ускорил шаг. Как хорошо будет вновь оказаться среди живых!.. Он надеялся, что там догадались развести костер. Огибая шабано, Нат встретил Эдди Джонса, рядового, стоящего на страже у входа. За ним расположилась пара рейнджеров, живописно отражаясь в реке.

* * *

Когда они с Каррерой подошли к дверям, Эдди Джонс их поприветствовал, а потом не удержался и выпалил:

– Братцы, вы не поверите, кого мы отловили в джунглях!

– И кого же? – спросила Каррера.

Джонс ткнул большим пальцем на вход.

– Сами гляньте!

Каррера махнула прикладом, отправляя Ната вперед.

Внутри шабано, посреди открытого дворика собралась небольшая толпа. Манни с Тор-Тором стояли чуть в стороне. Завидев Ната, Манни помахал рукой, но в лице не переменился. Остальные о чем-то спорили на повышенных тонах.

– Он мой пленник!

Капитан Ваксман стоял в компании трех рейнджеров, каждый из которых целился в кого-то, скрытого за группой гражданских.

– По крайней мере, развяжите веревки, – отвечала Келли. – Думаете, легко старику сидеть с перетянутыми ногами?

– Если хотите содействия, – поддакнул Коуве, – так вам его не добиться.

– Сейчас он мне все расскажет, – произнес Ваксман с явной угрозой.

Фрэнк встал у него на пути.

– Я все еще командую операцией, капитан. И я не намерен терпеть издевательств над пленными.

Нат тем временем прошел внутренний двор и присоединился к остальным. Анна Фонг посмотрела на него испуганными глазами. Ричард Зейн стоял немного поодаль, довольно ухмыляясь. Он кивнул Натану.

– Прятался в джунглях. Котяра Манни помог нам его отловить. Слышали бы вы, как он орал, когда ягуар прижал его к дереву.

Зейн сделал шаг в сторону, и Нат наконец увидел пленника. Низкорослый индеец скорчился в пыли со связанными пластиковой лентой руками и лодыжками. Его длинные седые волосы до плеч выдавали в нем одного из старейшин. Он сидел напротив остальных, бормоча что-то себе под нос. Его взгляд перебегал с винтовочных дул на Тор-Тора, прохаживающегося взад-вперед неподалеку.

Нат прислушался к бормотанию. Язык яномамо. Он придвинулся ближе и услышал шаманский наговор, оберег против злых духов. Нат понял, что перед ними, несомненно, шаман. Пришел ли он из деревни? Неужели уцелел в резне?

Взгляд индейца неожиданно уперся в Ната, ноздри раздулись.

– Смерть коснулась тебя, – произнес он на родном наречии. – Ты знаешь. Ты видел.