Лазарит. Тень меча - Симона Вилар

Раймунд Триполийский пришел в сознание, когда они уже были далеко. Балиан Ибелинский сообщил ему, что спасением оба они обязаны необычайной ловкости и предусмотрительности рыцаря Арно де Бетсана, но старый граф тут же приказал взять спасителя под стражу. Мартина разоружили и под конвоем доставили на побережье, в Триполи — резиденцию графа Раймунда. Позже туда дошла весть о страшном разгроме воинства крестоносцев при Хаттине: семнадцать тысяч лучших воинов остались на поле боя, у Иерусалимского королевства не было больше сил, чтобы противостоять Саладину, и возглавить оборону также было некому — все предводители крестоносцев либо пали, либо были захвачены в плен. Среди них оказался и сам король Гвидо де Лузиньян, а Рено де Шатильону, виновнику нарушения перемирия, султан Саладин своей рукой отрубил голову.

Это горестное известие вызвало всеобщую растерянность. Даже прибытие в Триполи графини Эшивы, выпущенной Саладином из осажденной Тивериады, не умерило всеобщей скорби и чувства глубокой безысходности. Перед лицом умиравшего от ран супруга графиня поклялась, что ее гонец вез совсем иное послание, а в том, что крестоносное воинство заманили в ловушку, ее вины нет. Узнав, что ее посланец пленен и томится в подземелье, она без колебаний отдала предателя-возлюбленного в руки Уильяма де Шампера, который, в свою очередь, поклялся, что его заплечных дел мастера добьются от красавчика Арно, кому он прислуживает и кто подменил послание графини.

Де Шампер наверняка исполнил бы свою клятву, если бы не вмешались Сабир и Эйрик. Золото помогло им вызволить истерзанного друга из подземелий Триполи, тайно доставить на корабль и переправить в безопасное место.

Для Мартина все окончилось не так уж скверно. Но его друзья не могли взять в толк, отчего он так подавлен и постоянно возвращается к расспросам о том, что творится в Святой земле после поражения при Хаттине. И почему известия о дальнейших победах Саладина — надежного союзника Ашера бен Соломона, — так печалят их приятеля.

Даже теперь, по истечении трех с половиной лет, Мартин испытывал горечь оттого, что оказался замешан в этой истории. Казалось бы, о чем тут беспокоиться? Он проскользнул буквально между молотом и наковальней, спас Раймунда, ускользнул из камеры пыток, сохранил жизнь. Он исполнил порученное, получил достойную награду, и Ашер бен Соломон с нескрываемой радостью сообщил ему, что отныне земли Галилеи готовы принять своих гонимых сыновей — евреев из Европы. Султан Саладин сдержал слово…

Все это уже позади… В том числе и времена могущества Иерусалимского королевства, и христианский мир на Востоке. Поражение под Хаттином обескровило христиан в Леванте, подорвало могущество рыцарских орденов. Отныне не существовало силы, способной воспрепятствовать победоносному шествию Саладина… Вместе с тем Мартину было невыносимо сознавать, что именно из-за него нарушилось соотношение сил в мире и пала целая держава.

Впрочем, попытки повернуть время вспять и снова воздвигнуть крест в краях, где проповедовал Спаситель, продолжаются. Конрад Монферратский остановил мусульман под Тиром, король Гвидо, наконец-то отпущенный Саладином, с немногочисленной кучкой приверженцев осаждает Акру, а короли Франции и Англии ведут сюда новые крестоносные рати.

Но после пережитого Мартин не верил в их победу. Он слишком хорошо знал, на что способен Саладин. Найдется ли соперник, равный ему? Едва ли.

Его сердце отчаянно противилось возвращению туда, где после него остались выжженная земля и разрушенные крепости. Не воспоминания о графине Эшиве, искренне полюбившей его, не страх снова встретиться лицом к лицу с Уильямом де Шампером заставляли корчиться в муках его душу. Он чувствовал себя низким негодяем. И с этим приходилось жить.

Что ж, время лечит все. Совесть умолкнет, прошлое останется в прошлом. Но пусть ему больше не напоминают о том, что по его вине погибла целая страна. Которой не суждено возродиться.