Амальгама 2. Тантамареска - Владимир Торин

Глафире очень часто снился один и тот же сон. Жаркое распаренное солнце в лазурном безоблачном небе. Желтый раскаленный песок, взрыхленный тысячами гладиаторских сандалий. «Свободные граждане великого Рима!» – кричит кто-то совсем рядом, но голос его безнадежно тонет в восторженном реве толпы: «А-а-а-а-ах!»

«Граждане великого Рима, к вам обращается Великий понтифик, Принцепс Сената, Отец Отечества, Лучезарный Император Нерон Клавдий Цезарь Август Германик!»

Глафира смотрит налево, направо, вверх, но везде видит одно и то же: огромное людское море. Это море гудит неразборчиво: «А-а-а-а-ах!» Глафира понимает, что смотрит глазами другого человека, совершенно не чувствуя его тела. Она знает, что это тело пронзает невероятная боль. Взгляд застилает розовая пелена.

А потом она как будто перелетает на несколько шагов в сторону и видит, что людское море – это мраморные трибуны гигантского античного ипподрома, заполненные тысячами людей. Вдоль трибун выстроились римские воины в блестящих шлемах и красных плащах, вооруженные длинными копьями. Одна из трибун – выше других. В центре нее – огромный шатер, заполненный одетыми в белые тоги придворными и военными в золоченых латах и шлемах с перьями. На сверкающем троне сидит коренастый человек атлетического сложения с красивым злым лицом. Губы человека плотно сомкнуты в брезгливую нить, в ясных голубых глазах плещется ненависть, колечки черных волос прилипли к вспотевшему лбу, крылья безукоризненного ровного носа раздуты в гневе. Он поднимает руку и указывает царственным перстом туда, где только что была Глафира.

«Отец Отечества, Великий император Нерон указывает гражданам свободного Рима на подлых поджигателей их жилищ!» – не унимается бодрый голос, то и дело прерываемый гулом толпы.

Глафира наконец видит говорящего. Это лысоватый пожилой мужчина, одетый в белую тогу. Когда он воздевает руки к небу, толпа неистовствует. Когда опускает – умолкает. Толпа восхищена этим человеком ничуть не меньше, чем императором.

– Повинен смерти! – вскидывает руки оратор.

– Смерти! – гремит толпа.

– Немедленно умертвить! – кричит оратор.

– Да!!! – послушно откликаются тысячи глоток.

Глафира наконец видит, о ком говорит оратор и куда указывает пальцем Нерон.

На огромном кресте корчится бородатый лохматый человек. Тело его истерзано, наготу прикрывает скрученная тряпка. Крест очень большой, и человек кажется насекомым, которого пришпилили булавкой.

К нему бегут со всех сторон несколько стражников, обнажив короткие мечи, чтобы выполнить указание оратора.

Нерон вдруг встает. Говорящий опускает руки. Толпа затихает.

– Сенека, я разочарован тобой! – Нерон возмущен. – Этот человек недостоин быстрой казни. Что за странное желание прекратить мучения этого зверя? – император оглядывает притихшие трибуны.

Подбежавшие к кресту солдаты останавливаются и послушно вкладывают мечи в ножны.

Император взмахом руки повелевает:

– Переверните его! Пусть повисит вниз головой!

Толпа ревет от восторга. Грустный взгляд Сенеки направлен на жертву. Философ на долю секунды закрывает глаза, как бы говоря: «Прости, я сделал все, что мог». И опять воздевает руки к небу. «А-а-а-а-ах!» – отзывается толпа. Десяток солдат раскачивают крест и валят его на землю. Потом обступают с разных сторон и вновь поднимают. Огромный крест перевернут, и несчастный теперь висит вниз головой. Его стон сливается с гулом ипподрома.

Глафира ловит взгляд человека на кресте. Он что-то шепчет окровавленными пересохшими губами. Кажется, про любовь. Глафира летит к нему, она влетает в его зрачки, раскрытые от ужаса, и несется по каким-то длинным темным коридорам под неистовый рев ипподрома.

Внезапно наступает тишина, яркий солнечный свет сменяется вечерним сумраком. Глафира стоит посреди площади Святого Петра в Ватикане. Над ее головой темно-синее небо Вечного города с яркими звездами. Двое полицейских проходят мимо и подозрительно оглядывают симпатичную девушку.

– Are you ok? Все ли у вас хорошо? – спрашивает один из них.

– Да, конечно, – Глафира пытается улыбнуться.

Над огромным куполом собора Святого Петра проносится стая летучих мышей. Полицейские проходят мимо.

Глафира окидывает взглядом опустевшую площадь. Только что здесь был ипподром, а на месте колоннад начинались трибуны.

Вдруг от колоннады отделяется маленькая темная фигура.

– Уважаемая Глафира, я уполномочен передать вам новый паспорт и деньги. – Говорящий похож на индуса и смотрит на девушку снизу вверх с едва скрываемым восхищением. Он протягивает ей тугой полиэтиленовый пакет и, не в силах сдержать любопытства, спрашивает: – А правда ли, что вы сегодня были в римской церкви капуцинов на встрече с иным?

Глафира пристально смотрит на спрашивающего. Он тушуется, поспешно кланяется и быстро исчезает в вечернем римском тумане.