Маленький мир - Сергей Владимирович Соболев

И снова в темноте горят огни огромного корабля. И снова маленькая хрупкая «Афина» незаметно приближается к нему, чтобы ее пассажиры смогли проделать свою неведомую большому миру работу. Манки привычным жестом забросил кошку с канатом на борт «Летучего голландца».

–Омлет – обратился капитан к Джону. – Полезешь ты один. Будешь принимать груз снизу, и складывать его на палубе. Утром, когда очки будут обнаружены, все подумают, что это был чей-то дурацкий розыгрыш. Посмеются, поругаются и забудут. Вперед!

–Капитан! – обратился Торк к Дядюшке Тому. Лицо его было печально.

–Что случилось?

–Мы не можем оставить на палубе часть добычи. Представь себе: куча людей вдруг таинственным образом лишилась своих очков. Вдруг некоторые из них обнаружили свои потери на палубе. Что подумают остальные люди?

–Они будут ломать голову, куда же подевались их очки.

–Конечно. Тема, возможно, будет горячо обсуждаться на корабле. Они уже не придут к выводу, что просто забыли очки дома. Они начнут выяснять, что же произошло в ту ночь, и наверняка обнаружат некоторые улики, которые возвестят о нашем присутствии.

Капитан опустил голову.

–Ты прав, приятель. Дела нельзя делать наполовину. Или мы прямо сейчас отправляемся восвояси, или возвращаем всю добычу.

Через мгновение решение было принято. Капитан снова повеселел.

–Омлет, поторопись, тебе предстоит серьезная работенка.

Джон ловко ухватился за веревку. Мозоли на его ладонях стали грубыми, жесткими и уже не болели. На этот раз он ухитрился вскарабкаться на борт «Летучего голландца» на одних руках, даже не отталкиваясь ногами от его корпуса. Вскоре он добрался до палубы. Здесь, как и в прошлый раз, никого не было. Кто-то спал, но большинство, вероятно, проводило ночь в одном из многочисленных интернет-клубов. Веревка дернулась. Джон стал тянуть ее на себя, и вскоре показалась первая партия товара, который нужно было вернуть. Джон втянул мешок, вывалил его содержимое на палубу и сбросил назад, за борт. Вываленная куча очков смотрелась как-то неуклюже и одиноко. Следующая партия очков пришла минут через двадцать. Вероятно, внизу команде пришлось немало потрудиться, чтобы загрузить мешок. Вдруг в голову Джона пришла гениальная идея. Ночь только вступала в свои права, и времени было полно. Он отвязал мешок и взвалил его на плечи. Ноша оказалась весьма тяжелой, но вполне подъемной. Джон направился к знакомой двери. Вот и он – ночной клуб. Как всегда пуст, дверь открыта. Внутри темно и одиноко. Пропажи шеста, похоже, никто так и не заметил. Джон развязал мешок, достал очки и положил их на один из столов. Так же он поступил и с остальными. Через десять минут мешок был пуст. Джон вернулся к месту, где была пришвартована «Афина» и собрал в мешок все очки, вываленные ранее на палубу. Затем он также отнес их в ночной клуб и тоже разложил на столах. После этого он вернулся, привязал мешок к веревке и с чистой совестью спустил его за борт. Со последующими посылками Джон поступил также. Наконец пришел мешок, к которому булавкой была приколота записка: «Это последний. Вываливай и спускайся».

Джон, как и прежде, вернулся в клуб. Вскоре на каждом зрительском месте лежали очки. Они лежали также на стойках и на сцене. Джон засунул руку в мешок. Оставалось еще двое очков. Но класть их было уже некуда. Всюду, куда падал глаз, уже лежали очки. Но времени ломать голову не было. Джон вышел из клуба. И тут его осенила очередная гениальная мысль. Он достал очки и напялил их на золотые статуэтки Оскаров, стоявших по сторонам. Получилось очень гармонично. Улыбнувшись, он с чистой душой отправился на палубу, перепрыгнул через борт и, схватившись на лету за веревку, спустился на «Афину».

–Ну и долго же ты! – проворчал капитан.

–Скоро только кошки родятся – ответил Джон.

«Афина» отшвартовалась от «Летучего голландца», чтобы вернуться на Остров, а затем снова отправиться странствовать по всем морям и океанам, и вновь разыскивать чудесный корабль-призрак. Дул свежий ветерок. Парус был поднят и капитан приказал всем ложиться спать, сам как всегда оставшись на капитанском мостике караулить сон своих подчиненных.

Утром, после ночной эйфории, на Афину пришло уныние. Капитан понурившись ходил взад и вперед по пустой палубе, еще вчера почти до бортов заваленной добычей с «Летучего голландца». Возле мачты лежало только два ящика, наполненных еще на «Принцессе Гретте».

–Ну что, мой друг, – сказал он, наткнувшись на Торка, как обычно стоявшего возле борта и измерявшего скорость Афины относительно поверхности воды – пожалуй, это самое неудачное путешествие за все время?

–Нет, – ответил тот спокойно – был еще тот поход, пять лет назад, когда мы столкнулись с айсбергом и едва не пошли ко дну. Тогда нам удалось привести на Остров всего пол-ящика.

–Да, помню. Тяжелое тогда выдалось путешествие, хоть и короткое.

–Ничего не поделаешь, может, повезет в следующий раз. Теперь нужно срочно возвращаться. Я еще раз провел осмотр нашего корабля, на этот раз внимательнее. Из тех бочек, что уцелели после бури, повреждены четыре. Они пока держат, но это не будет продолжаться долго. Два весла уплыли. Не велика потеря, но иногда это может стоить жизни. Палатка вместо паруса – тоже не очень хорошо. Она слишком маленькая и тяжелая. При сильном ветре может перевернуть корабль. Да и в случае дождя команде нужно будет где-то спать. Они, конечно, не сахарные, но и не железные.

–Железные, да вот только железо ржавеет под дождем – грустно улыбнулся капитан – может, есть какие-нибудь цели по пути, за которыми не надо будет носиться по всем океанам?

–Ничего. «Осьминог» в пятистах милях к югу. Но, ты же знаешь, это старая посудина, с нее много не возьмешь, к тому же идет она удаляющимся курсом, за ней придется погоняться. Вот, пожалуй, и все.