Пустой трон - Бернард Корнуэлл

Эрдвульф шествовал в полном облачении воина, в броне и при оружии, шлем с переплетением змей начищен до блеска, на лошади алая с золотом попона, касающаяся краями оставшейся от потопа воды. На его щите была изображена скачущая лошадь Этельреда, и мне стало интересно, как долго еще будет украшать ивовые доски этот символ. Едва женившись на Эльфинн и унаследовав земли и богатства Этельреда, Эрдвульф наверняка придумает себе собственную эмблему. Какой она будет? Я бы на его месте изобразил волчью голову, перемазанную кровью, а над ней крест в знак того, что он побил меня. Он станет Эрдвульфом Завоевателем, и мне явилось вдруг видение о его вознесении не только к обладанию Мерсией, но, возможно, всей Британией. Сознают ли Эдуард и Этельхельм, какую змею пригрели на груди?

Wyrd bið ful āræd. От судьбы не уйти. Мы обретаем власть и теряем ее. Я был ранен и старел, моя сила утекала сквозь пальцы, и я видел нового человека, нового властителя, и он, ведя отряд через наполовину залитые водой поля и пугая чаек, выглядел впечатляюще. Эрдвульф построил своих в порядок, развернутый поперек топких лугов, – две с лишним сотни воинов на рослых конях. Все они были в боевом облачении, в шлемах и со щитами, сверкающие наконечники копий резко выделялись в пелене редеющего тумана. За Эрдвульфом следовали попы. Два знаменосца сжимали флаг Этельреда со скачущей лошадью и стяг святого Освальда, на котором однорукий скелет держал ярко-красный крест.

– Среди них женщина, – заметил Финан.

– Его сестра, должно быть, – ответил я.

Эдит была любовницей Этельреда. Мне говорили, что она властолюбива и хитра, как ее брат, и наверняка пожаловала сюда, чтобы насладиться его победой, которая тем слаще, что достигнута за мой счет. Меня ненавидели, и я это знал. Отчасти то была моя вина, поскольку я заносчив. Как Эрдвульф вскоре станет упиваться победой, так и я упивался ими всю свою жизнь. Мы обитали в мире, где побеждал сильнейший, а сильнейшим не избежать неприязни. К тому же я был язычником, а христиане, хотя учили прощать врагов, редко следовали этому правилу.

– Если бы тебе пришлось начать жизнь сначала, что бы ты изменил? – спросил я у Финана.

Тот удивленно посмотрел на меня:

– Странный вопрос.

– И все-таки?

– Убил бы младшего брата, – буркнул он, пожав плечами.

– В Ирландии?

– Где же еще?

Финан никогда не рассказывал о том, что изгнало его с родины, но в этих словах ощущалась горечь.

– Почему? – спросил я, но не дождался ответа. – Быть может, мы отправимся туда?

Ирландец удостоил меня мимолетной невеселой улыбки.

– Ты сейчас выразил предсмертное желание, так ведь? – осведомился он, потом посмотрел на приближающихся всадников. – Похоже, оно скоро исполнится. Ты будешь драться с ними?

– Это единственное, чем я могу угрожать.

– Так-то оно так, но ты и вправду будешь?

– Нельзя бросаться пустыми угрозами, – напомнил я. – Ты сам знаешь.

– Верно, – кивнул Финан. Он смотрел на людей Эрдвульфа, его правая ладонь поглаживала рукоять меча. – А что изменил бы ты? – спросил он спустя некоторое время.

– Больше заботился бы о своих детях.

Ирландец улыбнулся:

– У тебя хорошие дети. И тебе лучше выжить сейчас, чтобы ты мог заботиться о них. А это значит, что не стоит драться в первом ряду.

– Я ни за что… – начал я.

– Ты недостаточно окреп! – стоял он на своем. – Займи место во втором ряду, а я убью этого сукина сына прежде, чем они меня прикончат.

– Если я не убью его первым, – вмешался мой сын.

Я не заметил, как он подошел к нам, и немного смутился от его слов.

– Но мне известно кое-что про Эрдвульфа – он никогда не дерется в первом ряду, – добавил Утред. Он попробовал, легко ли выходит Клюв Ворона из ножен, потом приложил к губам висящий на шее крест. – Нам придется прорубаться к нему.

– Тебе и мне, – уточнил Финан.

– Мы справимся, – хищно заявил Утред. Он выглядел счастливым. Парень шел против многих, стоял на пороге смерти или бесчестия, но выглядел счастливым.

Мы наблюдали, как Эрдвульф, его сестра и священники оставляют дорогу и напрямик едут по разбрюзгшим полям к излучине реки, где ждали мы. Шагах в ста от нас Эрдвульф вскинул руку, остановив воинов, но сам со спутниками повел коней дальше, натянув поводья буквально в десяти ярдах.