Наследник поручика гвардии - Юрий Шестера

— Безобразие! — согласился командир. — К сожалению, мы с вами, Григорий Данилович, пришли на «Аскольд», когда он уже вступил в строй, и посему не могли знать об этих недопустимых вольностях кораблестроителей, — капитан тяжко вздохнул. — Утешает только то, что устранить поступление забортной воды внутрь судна, слава богу, мы сможем и своими силами. Так, Григорий Данилович?

— Так, Иван Семенович! — повеселел старший офицер.

— Какие будут у вас конкретные предложения?

Капитан-лейтенант задумался, прикидывая в уме план действий по ремонту шахты.

— Во-первых, суть ремонта — заменить проржавевшие железные гвозди медными. Слава богу, запас их у нас вполне достаточен, а расход пополним в Капштадте. Во-вторых, сделать это смогут корабельные плотники под руководством тиммермана[59]. В-третьих, надо спустить с кормы пару шлюпок и, не снимая с тросов, притопить их так, чтобы, стоя в них, было удобно работать у самого среза воды. При необходимости можно поднять шлюпки на необходимую высоту. В-четвертых, для этого достаточно бригады плотников, боцманской команды и одного светового дня для выполнения, — и старший офицер выжидательно посмотрел на командира.

— Прекрасно, Григорий Данилович! Утверждаю ваш план без замечаний. Действуйте!

«Умница! И к тому же деятельный исполнитель, — с благодарностью подумал Унковский о Разградском. — Не зря, стало быть, “пробивал” его кандидатуру на эту хлопотливую, но ответственную должность в Морском департаменте».

* * *

Зондский пролив остался позади. Еще были видны покрытые тропическими лесами берега островов Голландской Ост-Индии[60]: по левому борту — Суматры, а по правому — Явы.

— Поздравляю с выходом в Тихий океан, Григорий Данилович! — командир пожал руку старшему офицеру. — И вас, Петр Михайлович! — обратился он к вахтенному офицеру. — Ведь как-никак, а это же в первый раз в вашей жизни.

— Большое спасибо, Иван Семенович! — зарделся Петруша от обращения к нему самого командира. — Я впервые пересекаю воды уже третьего океана.

— В жизни всегда что-то происходит в первый раз, — философски заметил тот. — Но, мне показалось, вы намерены как-то отметить это неординарное событие?

— Безусловно, Иван Семенович! Ведь мичман Долгоруков, которого я сменил на вахте, имеет точно такие же основания для этого.

Капитан 1-го ранга улыбнулся:

— Если позволите, Петр Михайлович, я бы хотел полюбопытствовать, каким напиткам вы отдаете предпочтение?

— Мадере, Иван Семенович, — смущенно ответил мичман.

— И откуда же подобные изыски? — искренне удивился командир, зная, что флотские офицеры, как правило, предпочитают употреблять ром или водку, не считая шампанского в особо торжественных случаях.

— Это наследственное, — улыбнувшись, пояснил тот. — Мой дед, Шувалов Андрей Петрович, предпочитал именно этот напиток — как во время кругосветных плаваний, так и у себя дома.

Унковский понимающе кивнул головой:

— Мы с товарищами по Морскому корпусу зачитывались романом этого выдающегося ученого и мореплавателя. Примерное воспитание… — задумчиво произнес командир. — Вот тем и славны флотские династии, Григорий Данилович! — обратился он к старшему офицеру. — Я и сам флотский офицер в третьем поколении. Мой дед служил еще при Петре Алексеевиче и участвовал в строительстве Кронштадта. А посему не понаслышке знаю о том благотворном влиянии, которое оказывают родовые традиции на формирование стремления к безупречному служению флоту и Отечеству. — Он повернулся к мичману. — Желаю, чтобы и вы, Петр Михайлович, продолжили славную традицию своего рода!

* * *

Смотреть без сострадания на командира было трудно: угрюмое выражение лица, несвойственное всегда спокойному и уравновешенному человеку, темные круги вокруг глаз…

— Господа, я собрал вас, своих ближайших помощников, чтобы обсудить чрезвычайную обстановку, сложившуюся на «Аскольде».

Старший офицер, старший механик и доктор сосредоточенно внимали командиру, прекрасно зная причину и его настроения, и этого экстренного совещания. С выходом в Южно-Китайское море начались непонятные и, главное, непредсказуемые вещи. Один за другим заболевали странной болезнью, а затем в течение нескольких дней умирали матросы. Корабельный священник, отец Иоанн, только и успевал отпевать усопших, тела которых по морскому обычаю при приспущенном Андреевском флаге и выстрелах из орудий опускали в морскую пучину.

— За время нахождения судна в китайских водах мы уже потеряли свыше десяти нижних чинов. Подобное положение в дальнем плавании складывалось только на пакетботе[61]«Святой апостол Петр» командора Витуса Беринга, когда тот открыл берега Северной Америки в 1741 году. Но тогда причина была ясна — цинга. А что же происходит сейчас, спустя более века?! — командир обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Что же дальше, если эта участь постигнет и господ офицеров? Кто же тогда будет управлять фрегатом?.. А посему прошу прояснить сложившееся положение нашего доктора. Это уже ваша епархия, Георг Карлович.

Тот тяжко вздохнул и хотел встать, но Унковский остановил его:

— Сидите, сидите, Георг Карлович, сейчас не до чинопочитания.

Доктор в задумчивости поправил пенсне.

— Я так и не смог, к сожалению, точно определить болезнь, которая буквально косит матросов, хотя просмотрел все медицинские справочники, имеющиеся в моем распоряжении. Это может быть и малярия, и лихорадка, а также и дизентерия. Не исключаю и возможность комбинации этих болезней. Эпидемия, свирепствующая на судне, несомненно, имеет инфекционный характер. Поэтому необходимо срочно изолировать всех больных, предохранив остальных членов команды, и дезинфицировать помещения судна. Но так как я располагаю ограниченным количеством дезинфицирующих материалов, то в первую очередь считаю необходимым обработать ими жилую палубу нижних чинов. И, самое главное, Иван Семенович, — обратился он к командиру, — нужно постараться как можно быстрее прибыть в какой-нибудь большой порт, чтобы окончательно решить проблему с помощью медиков тамошнего госпиталя.

— Каково же ваше мнение, Григорий Данилович? — обратился капитан к старшему офицеру.

— Порт особо и выбирать не из чего — это или Гонконг в Китае, или Нагасаки в Японии. И хотя Гонконг, конечно, ближе, я все-таки отдаю предпочтение Нагасаки, так как это не только конечный пункт перехода «Аскольда», но и порт, в котором есть российский консул, который поможет решить наши не требующие отлагательства проблемы.