Тамерлан. Железный Хромец против русского чуда - Юрий Корчевский

На третий день пути войско Тохтамыша ступило на землю изменника. Тохтамыш приказал сотникам и тысячникам:

— Дозволяю на землях Идигея делать все: коней брать заводными, овец резать без счета и кормить воинов досыта. Мужчин убивать, а женщинами натешиться вдоволь! Земля изменника надолго должна остаться обезлюдевшей. Для Орды это — хуже земли врага!

Услышав приказание, еще некоторое время назад совершенно невозможное, сотники и темники обрадовались. Нужны были запасные лошади: ведь предстоял далекий путь, и на одной лошади далеко и быстро не уйдешь. Обычно татары в набег брали трех лошадей и, постоянно их меняя, пересаживались с одной на другую прямо на ходу. В седле делали все — ели, оправлялись, разговаривали с соседями по десятку.

Добыча предстояла большая, а риска никакого: ведь воины ушли с Идигеем. Грабить, убивать и насиловать своих же, ордынцев и единоверцев, не было принято, за это жестоко карали. Но сам Тохтамыш позволил, поскольку Идигей изменил хану и переметнулся к Тимуру.

Когда сотники и темники объявили приказ хана воинам, те обрадованно взревели, стали бить саблями по щитам, выражая свое удовольствие и создавая невыносимый шум.

Тохтамыш лишь улыбался. Попомнит еще изменник Идигей, отрыгнется ему подлость его, а племя — исчезнет.

Следующим днем разгромили легко, походя, стан. Стариков вырезали, девок отдали на потеху воинам; каждый воин взял с собой овцу или барана, перекинув на спину лошади. А юрты сожгли. После ухода воинов Тохтамыша на месте стана Идигея осталась выжженная земля и трупы.

Вечером же, на ночевке, зарезали добычу, сварили в котлах, и остатки армии ели до икоты, до отрыжки. Хан был доволен: воины сыты, Идигею нанесли урон.

И следующий день, и другой все повторялось. Воины насытились, обзавелись тремя, а то и четырьмя конями. На одном везли трофеи, которые жалко было бросить: казаны медные, халаты, сапоги в узлах.

Темники, коим доставалась значительная часть добычи, прониклись духом алчности. Они разослали во все стороны конные разъезды. И не столько для своевременного обнаружения противника, сколько для выявления аулов и стойбищ. А найдя, тут же посылали туда сотню. Те вскоре возвращались, отягощенные добычей, которая прилюдно и шумно делилась.

Хан уже пожалел о своем решении. Войско на глазах превращалось в неуправляемую банду головорезов и мародеров. А главное — снизилась скорость передвижения. Целью же хана было достичь Литвы, а не грабежи. Наказать Идигея — одно, а попасть под удар идущих по следу войск Тимура — другое.

Потому хан обрадовался, когда закончились земли Идигеева племени. Отныне все грабежи и разбой карались сурово.

Скорость движения войска значительно выросла. За день удавалось пройти шесть-семь фарсангов.

Вышли к широкой реке, остановились на берегу.

— Дон! — воскликнул проводник.

Можно было повернуть на полуденную сторону, что была по левую руку, и пойти на Азак. Но хан решил иначе.

Войско сыто, запасных лошадей много — надо переправляться, пока есть время. Через несколько дней сюда подойдут гулямы Тимура. Их значительно больше, но чем больше армия — тем дольше переправа. Надо пользоваться удобным случаем — река задержит преследователей надолго. Да, в войске Тимура есть отряд понтонеров, но они в обозе. Пока подтянутся, не один день пройдет.

Началась переправа. Татары надули бурдюки. Реку форсировали старым способом: одной рукой держась за надутый бурдюк, второй — за хвост лошади, которая служила буксиром для всадника.

Были и потери — как на любой переправе. Кто-то случайно упустил бурдюк и пошел на дно. У другого в лошадь вселился злой дух, и она ударила плывущего за ней воина копытом, а это не слабее, чем получить удар бревном при осаде крепости.

Но большинство воинов перебралось на другой берег благополучно. Отжали мокрую одежду, развели костры для просушки.

Хан не торопил воинов. Перед ними стояла еще одна задача: достичь Днепра, добраться до Киева. Там уже — Великое княжество Литовское, куда не дотянутся руки Тимура.