Хрустальный ключ, или Жили-были мы - Анна Чернакова

– Сперва Фьораванти в честь вашу бал задаёт. После, ответом, посольство наше пир учиняет. Потом целый черёд местных портретных художников ожидает, портреты с вас срисовывать…

Так, вернувшись в кабинет, Фёдор Андреевич рассказывал ребятам об их планах на ближайшую неделю.

– Простите, но нельзя нам! – с отчаянием в голосе перебил его Тёма. – Нам бы, вместо балов да портретов, помощь ваша нужна, Фёдор Андреевич.

– У нас ключ разбился, – сказал Стёпка.

А Тёма добавил мужественно:

– Не сам разбился, а я разбил.

Фёдор Андреевич помрачнел. Заходил по кабинету, обхватив голову.

– Беда! Вам же до заката вернуться должно! Что же делать-то?.. Мне такого ключа не сотворить. Ума да умения с Божьей милостью, может, и хватило бы. Да стекла потребного нынче не сварить, да не только мне, никому из нынешних, да не только у нас, но и в заморских странах… Был, конечно, прежде один мастер…

– Ваш дед? – хором сказали мальчики.

– Да, – удивился Фёдор Андреевич, – мой дед, Пётр, действительно всем мастерам мастер.

Мальчики спросили обречённо, что, ежели они смогут деда этого увидеть, то в чём Фёдор Андреевич хотел бы перед ним повиниться, за что прощения попросить, что неисполненное исполнить, какой долг вернуть?

Фёдор Андреевич озадаченно ответил, что виниться не в чем, прощения попросить не за что. Неотданных долгов у него перед дедом не осталось.

Мальчики оживились. Фёдор Андреевич продолжил:

– Ежели вы и вправду сможете деда увидеть, то поклонитесь ему до земли за всё, чему меня научил, и скажите, что Федька помнит его и любит. А вас без подарка не отпущу.

Он взял с полки чёрную лаковую коробочку, открыл – в ней лежал большой изумруд – и протянул коробочку мальчикам. Они стали отказываться – такого дорогого подарка не заслужили, но Фёдор Андреевич насильно сунул изумруд Тёме в сумку.

С улицы раздались восхищённые крики. Фёдор Андреевич повернулся к окну. На площадь медленно опускался параплан, на этот раз аккуратно и по науке сшитый из разноцветных тряпичных полотнищ. На прочных шёлковых стропах висел довольный художник Леонардо.

За спиной Фёдора Андреевича раздался звон часов. А когда он обернулся, мальчиков в кабинете уже не было.

Глава тридцать вторая

Тёма и Стёпка стояли в огромной полотняной палатке, которая раскинута была над гигантским шаром, наполовину золочёным, наполовину белым. Стены палатки просвечивали красноватым, уже предзакатным солнцем.

Мальчики двинулись было вперёд вокруг шара.

– Куда! А ну, стоять! – раздался за их спиной ворчливый старческий голос.

Они оглянулись и увидели стоящего на коленях маленького рыжего дедка с бородой и усами. В одной руке он держал что-то похожее на раскрытый блокнот с золотой страничкой, а в другой – разлапистую, веером, плоскую кисточку.

– Не шевелиться и не дышать! – приказал дед.

Аккуратно подул под золотую страничку, она приподнялась. Дедок ловко подсунул под неё кисточку, поднёс к шару, ещё раз дунул. И листок, как волшебный, распрямившись в воздухе, без единой морщинки лёг на белую поверхность шара, встык к уже позолоченной половине. Дедок быстрыми короткими движениями кисточки расправил и прогладил листик.

Стёпка шёпотом выдохнул:

– Здорово! А как вы это делаете?

– Из-под нижней губы острым духом, – ухмыльнулся дедок.

Только теперь Тёма заметил, что вся огромная золотая поверхность состояла из таких же, точно пригнанных друг к другу листочков.

– А можно, – попросил Тёма, – мне тоже? Ну, подуть из-под нижней губы?