Записки рыболова - Андрей Анисимов

Никто меня не переубедит и не переспорит в том, что на свет рождаются не только роковые женщины, но и роковые вещи. У меня дважды произошла такая встреча. Одна с машиной, а другая с лодкой.

Начну с лодки. Я уже не раз упоминал об американском надувном катамаране. Он однажды спас мне на Селигере жизнь, верой и правдой отработал много лет, и мы оба друг друга любили. Заменив его югославской калошей, я не раз жалел о своей «американке». Но и вторая надувная лодка, хоть и уступала по качеству первой, но служила. Это была бездарная, но работящая вещь. Когда я купил дом на эстонской речке, имело смысл завести не надувную, а обыкновенную посудину. Проживая на реке, смешно каждый день надувать лодку.

«Ерш» появился у меня с подачи Васи. Так уж получилось, что автомеханики с таким именем мне не раз попадались по жизни. Вася был другом и автолекарем моего приятеля Гриши, о котором я здесь еще вспомню, и достался от него в наследство. Гриша уехал в Америку. О самом Васе можно писать романы. Это тучный, весьма обстоятельный мужчина с пристрастием к добротным, вечным вещам. Вася обожал «двадцать первую Волгу» и не раз склонял меня к ее покупке. Но я героически антиквариату на колесах сопротивлялся. Если Вася ехал на рыбалку – а то, что Вася рыбак, и послужило нашему сближению – он брал с собой прицеп с «необходимыми вещами». В список этих вещей входили несколько газовых плит и примусов, самодельно сваренная коптильня, складная мебель – стулья, стол, и раскладушки. С десяток всевозможных шашлычниц, котелков и чайников. Две-три палатки времен первой мировой войны и еще масса вещей, предназначение которых было понятно лишь самому Васе. В поездках он своим набором не пользовался, но иметь его под руками, считал необходимым. Делал все Василий тоже чрезвычайно обстоятельно. Если он брал у вас машину для ремонта, и не важно, серьезного или пустячного, сначала ее тщательно мыл. На это уходило часа два. Потом он готовил вокруг машины все нужные инструменты. Это тоже брало время. Гаража Вася имел два. В одном стоял его вечный «лендровер», видимо, попавший в Россию от союзников по ленд-лизу. В другом лежали автодетали про запас. Но основную часть пространства занимали вещи мне совершенно непонятные. Но если что-нибудь требовалось для машины, унитаза, газовой плиты, газонокосилки, трактора, бензопилы – все это Вася мог из гаража добыть. Добирался до нужной детали Вася долго. Чтобы нужную хреновину извлечь, ему приходилось разбирать все остальное. Потом все это надо снова вернуть на место. Вася помнил и знал местонахождения любой детали, вплоть до винтика. Запас гаража постоянно пополнялся, и, в конце концов, сам Вася, даже боком, войти в гараж не мог. Запасливость механика меня поражала. Создавалось впечатление, что Василий собрался жить вечно. Хотя со здоровьем у него было неважно. Вася любил покушать и выпить. Помимо железок, в гараже всегда имелся запас консервов. Брюхо мешало механику работать, но образ жизни он менять не желал.

Теперь, после некоторого знакомства с портретом Васи, можно снова возвращаться к лодке. Вася знал, что я ее ищу. В шесть утра, а Вася вставал рано, меня разбудил его звонок.

– На Войковской, в спорттоварах, есть лодка, что тебе нужна. Я за тобой заеду к десяти. Надо успеть к открытию, а то перехватят.

Я продрал глаза, посмотрел на часы, и заснул снова. Вася приехал минута в минуту. Он был точен.

Лодка называлась «ЕРШ». Сделана ладья была из металла и напоминала бочкообразное корыто. Для непотопляемости к двум скамейкам крепились пустые металлические поплавки.

Лодку я купил, хотя восторга от ее внешности не испытал никакого. Но быть разбуженным в шесть утра, тащиться на Войковскую и не сделать покупку мне казалось обидным. Да и огорчать Васю не хотелось.

Перед поездкой я поставил на крышу машины багажник, взгромоздил туда лодку, привязал ее покрепче и попилил в Эстонию. В машине я себя чувствовал так, словно еду в большой кепке. Козырек лодки нависал над капотом. Тень от машины, которая бежала рядом, до смешного напоминала фуражку. Понятно, что в такой «шляпе» особенно гнать не будешь. Против четырнадцати часов обычного времени пути до места, я ехал уже семнадцать, и только миновал Нарву. От Нарвы, до моего дома еще двести. Время было летнее, и хоть прибалтийские ночи светлы, спать захотелось ужасно. Километров через пятьдесят трасса вырывается к морю. После Москвы морской пейзаж выглядит фантастикой. Решив прикурнуть на свежем морском воздухе, я съехал с трассы и, повернув «шляпу» козырьком к морю, откинул сидение и отключился. Через час был разбужен ревом моторов. Два крытых грузовика, лихо крутанув с асфальта, замерли с двух сторон от меня. Из крытых кузовов стали ловко выпрыгивать автоматчики. Когда мой автомобиль с лодкой был окружен плотным кольцом и взят на прицел, в окно постучали. Офицер требовал документы. Затем был приказ открыть багажник и показать лодочный мотор. Но моторы на нашей эстонской речки запрещены, и салютик я оставил дома. Мои объяснения, что мотор мне не нужен, впечатления не произвели. Только после того, как вся машина была обшарена, я начал догадываться, в чем дело. Берега Советской Социалистической Эстонской Республики охранялись сурово. Охранялись они не только от тех, кто хотел незаконно нарушить границу с внешней стороны, но и от тех, кто решил из Социалистического рая слинять. Эти волновали погранвойска даже больше. Я вспомнил, что две недели назад в Таллинне тихо передавалась друг другу новость о том, что две молодых пары слиняли из яхт-клуба Пириты в нейтральные воды, где их на яхте поджидал родич из Швеции. Видимо пограничные стражи решили, что меня вдохновила удачная операция молодых, и я решил бежать. Но желание бежать в море на моем корыте без мотора даже для подозрительных пограничников показалось странным. Офицер не знал, с чем бы еще привязаться, и потребовал документы на лодку. Обычно квитанции, гарантии магазина и прочую бумажную канитель я выбрасываю. Тут же чудом сохранил и злорадно предъявил офицеру.