Гайдзин - Джеймс Клавелл

Она забралась с ногами на кресло Малкольма, которое Джейми уже начал воспринимать как её собственное, и читала «Гардиан» при свете масляной лампы.

— Привет, Джейми.

— Добрый вечер. Я решил поехать с вами на пакетботе, — он безуспешно попытался произнести это сдержанно, — это моя обязанность объяснить все Тесс Струан. — Проговорив это вслух, он почувствовал себя лучше. — Это моя обязанность, и я думаю, Мал… я думаю, он хотел бы, чтобы это сделал я, и это могло бы немножко облегчить вам жизнь.

— Да, — кивнула она со своей очаровательной улыбкой, — я уверена, что он хотел бы этого. Закройте дверь, Джейми, и присядьте ненадолго. — Когда он подчинился, она понизила голос и рассказала ему о плане Хоуга. — Вы можете доставить катер в Канагаву со всеми нами завтра вечером?

Он тупо смотрел на неё, совершенно ошеломленный таким поворотом дела.

— Вы сошли с ума. Этот план безумен.

— Нет, совсем нет. Доктор Хоуг считает…

— Он тоже спятил… вам это никогда не сойдет с рук.

— Почему? — спокойно спросила она.

— Пятьдесят причин, — ответил он. — Причин столько, что я даже не стану упоминать ни одной. Сама идея смешна, безумна, Вилли прикажет заковать вас в кандалы.

— Мистер Скай утверждает, что нет закона, запрещающего то, что мы собираемся сделать. Он говорит, погребение было бы вполне законным.

— Мистер Проклятый Всезнайка так говорит, вон что? А что ещё Небесный Наш собирается сделать, — осведомился он, — перевернет свой воротничок задом наперед и прочитает отходную, чёрт бы его побрал?

— Мистер Скай считает, что у нас есть шанс убедить преподобного Твита провести церемонию, — сказала она, словно разговаривала с раскапризничавшимся ребенком.

Он вскинул руки.

— Вы оба сошли с ума, а Хоуг — глупец, свихнулся напрочь, если предложил такое. Мы отправимся на пакетботе, вы, я и он. — Он двинулся к двери.

— Джейми, вы можете сами справиться с катером или нам понадобится команда? — Он повернулся и уставился на неё. Она улыбнулась, не намеренная отступать, но в этой её решимости было что-то милое. — Нам понадобится команда?

— Как минимум два человека. Боцман и машинист, это как минимум.

— Благодарю вас. Если вы не захотите помочь, могу я попросить боцмана, да?

— Мои слова словно никак не дойдут до вас. Эта идея безрассудна, крайне безрассудна.

Она кивнула с упрямым видом.

— Вы, вероятно, правы, и нам не удастся это осуществить, но я собираюсь попытаться, а потом попытаться снова. Похоже, мои слова тоже никак не дойдут до вас, дорогой мой Джейми. Я обещала любить, почитать и быть послушной своему мужу и вашему другу, он был вашим другом, и я не чувствую себя отдельно от него, пока ещё нет, как и вы тоже. Тесс Струан не даст ему то, чего он желал, ведь правда?

Все то время, что она говорила, он смотрел на неё сверху вниз, не видя её и в то же время отчетливо воспринимая каждую её черточку, вспоминая все эти годы с Тесс Струан и то, что она и Кулум значили для него, и Малкольм Струан значил для него, и Дирк Струан, и «Благородный Дом». Все миновало, все растрачено впустую, все движется к концу, наш «Благородный Дом» больше не благородный, больше не первый в Азии. Ну, не совсем растрачено и не все ещё кончено, но слава его померкла, и мой друг мертв, и это факт. Я был его другом, но был ли он моим? Боже Всевышний, на что мы способны во имя дружбы?

Он сказал:

— Тесс не похоронит его так, как он хотел. Полагаю, это самое малое, что может сделать друг. Я позабочусь о катере.

Он вышел. В густеющей тишине комнаты она вздохнула, взяла газету и опять углубилась в чтение.

В тот вечер, когда доктор Хоуг прибыл в миссию Канагавы, занимавшую часть буддийского храма, его встретил сержант Тауэри, начальник караула, блестящий в своём гвардейском мундире: высокая шапка, алый камзол, белые рейтузы и черные сапоги.

— Мы не ждали вас раньше утра, Док.

— Мне просто нужно убедиться, что все готово. Завтра мы хотим начать пораньше.

Сопровождая его в ту часть храма, которая служила моргом, Тауэри рассмеялся:

— Если вы его оставили готовым, Док, стало быть, он и сейчас готов, потому как прогуляться куда у него никак не получится. — Он открыл дверь. Комната была просторной, с земляным полом и выходом во внутренние помещения через створчатые двери. Тауэри потянул носом воздух. — Не пахнут ещё. Всегда терпеть не мог трупы. Вам помочь?

— Нет, благодарю вас. — Два пустых гроба стояли на козлах, крышки лежали рядом с ними, другие стояли вертикально вдоль стены. Тела покоились на мраморных плитах, накрытые простынями. В дальнем конце помещались бочки со льдом. Из них сочилась вода, от которой темнел избитый земляной пол.

— Как насчет туземца? Долго нам хранить его здесь?

— До завтра. — У Хоуга вдруг все поплыло перед глазами, когда он сообразил, что по обычаю тело будет востребовано для кремации согласно синтоистскому ритуалу, но теперь никакого тела не окажется…

— Чего это с вами, Док?

— Ничего, просто… благодарю вас, сержант. — Его сердце забилось снова, ибо он вспомнил, что этот человек был корейцем, одним из потерпевших крушение рыбаков, которые влачили здесь жалкое существование, не имея возможности вернуться домой, никому не нужные и презираемые местным населением. Бебкотт согласился на то, что тело сожгут в крематории храма. — Вообще-то, вы могли бы мне помочь, сержант.

Тело Малкольма было омыто и одето после вскрытия их японскими помощниками, находившимися у них в обучении. С помощью сержанта, который ухватился за ноги, они поместили его в гроб.

— Для трупа он выглядит прямо красавчиком. — Лицо Малкольма было безмятежным в смерти. — Давайте теперь второго, Док. К чему наживать себе грыжу, а, хотя этот коротыш весит не больше стоуна или двух.

— Давайте-ка завернем его в простыню.

Кореец был кожа да кости. Он умер от дизентерии. Вместе они положили его в гроб.

— Спасибо, я тут приберусь немного, потом лягу.

— Хорошо, Док, я пойду пригляжу, чтобы ваша комната была готова.

Оставшись один, Хоуг запер дверь на засов. С согласия Анжелики они решили, что традиционного выставления тела в открытом гробу, чтобы люди могли отдать последнюю дань уважения покойному, не будет. С большой осторожностью он надвинул крышку на место. У него ушло всего несколько секунд на то, чтобы накрепко её приколотить.

Теперь следующий. Разница в весе будет слишком заметной. Что можно использовать? Землю. У стены сбоку он нашел лопату, принадлежавшую могильщикам, — не все тела сжигались. Земля снаружи была мягкой, ночь холодной, легкий ветерок шелестел листьями. Быстро орудуя лопатой, он таскал землю в комнату и равномерно рассыпал её поверх тела и с боков. Несколько веток заполнили остававшиеся щели. Удовлетворенный, он накрыл гроб крышкой и заколотил гвоздями. Тяжело дыша, потный, весь в грязи, он прислонился к гробу, озабоченный даже больше, чем вначале. Небесный Наш прав, подумал он, ополаскивая руки в ведре с водой. Даром нам это не пройдет.