Гайдзин - Джеймс Клавелл

— Конечно, да, мэм, да, люблю, — ответил Горнт, думая о дознании и богоданном вердикте, который закрыл опасную главу с Норбертом и предал её забвению. Коронер, Небесный Наш Скай, не зря получил своё имя.

Она сделала знак Чену, который наполнил два высоких бокала.

— Додзо, спасибо, — сказал Горнт, принимая свой бокал. Чен тупо уставился на него, словно ничего не понял, презирая этого наглого дьявола-чужеземца ещё больше за то, что он осмелился говорить на диалекте культурных людей.

— Чен, ты ждать снаружи, — распорядилась Анжелика. — Если нужный, я брать колокольчик, хейа? — Она показала на серебряный колокольчик на буфете.

— Да, мисси.

Она гневно посмотрела на него.

— Тайтай!

— Да, мисси-тайтай. — Чен вышел, довольный своими маленькими победами. Слуги в доме попросили провести собрание, на котором он председательствовал. А Ток, тронувшаяся умом от горя, хотела, чтобы они наняли гадальщицу, которая наведет дурной глаз на эту Обладательницу Колодца Смерти, но он сказал: «Нет, мы не можем, и её колодец чист. В смерти господина она не виновата. Господин женился на ней, и сам в её присутствии заставил нас называть её тайтай. Мы поступим так: будем называть её сначала „мисси“, потом „мисси-тайтай“, пока по этому делу не примет решение Светлейший Чен — мое срочное, подробное донесение ему уже находится на „Гарцующем Облаке“».

— Salut, Эдвард.

— Ваше здоровье, мэм!

Она едва пригубила вино, он выпил с явным удовольствием.

— Шампанское для меня — источник жизни, — сказал он и тут же пожалел, что произнес это с такой интонацией. — Оно всегда было мне не по карману, за исключением особых случаев.

— Мне тоже нравится шампанское, хотя не сегодня вечером. Но скоро вы сможете позволить себе все, что пожелаете, нет?

Муж говорил мне, что ваши дела пойдут теперь успешно, очень успешно, и что у вас есть много секретов, которыми вы хотели поделиться с ним — к обоюдной выгоде.

— Он так сказал? — Горнт был пойман врасплох, поскольку они с Малкольмом договорились больше никого в это не посвящать. Норберт? Норберт в счет не шел, это была просто часть плана, чтобы сбить врага с толку, а Норберт всегда был врагом. — Секреты, мэм?

— Он говорил мне, что вы ему нравитесь, что он вам доверяет, как и я, что вы человек, который умеет хранить секреты, а также много их знает и который понимает ценность «старых друзей» — в китайском смысле этого выражения.

— В отношении этого все так и есть. Он тоже мне нравился, и я доверял ему.

— Джейми сказал, что вы заказали билет на «Гарцующее Облако».

— Да, это верно, мэм.

— Мой муж говорил, что вы собирались передать ему особую информацию о том, как разорить Броков. Вы собирались рассказать ему все вчера утром после… неужели это было только вчера? Мне кажется, что прошла целая жизнь — для Малкольма так оно и есть, бедный Малкольм.

Он вздохнул, опечалившись вместе с ней.

— Да. Вы позволите мне заметить, что вы изменились, мэм? Вы другая. Я не хочу показаться невежливым или толстокожим, но позвольте сказать, что эта перемена очень вам к лицу.

— Я бы десять тысяч раз предпочла не меняться, лишь бы мой муж остался со мной. — Её искренность удивила её, хотя, как и Малкольм, она всегда находила, что с Горнтом легко разговаривать. — Я не уверена пока насчет этой перемены, нравится она мне или нет. Взрослеть так быстро — это, я не знаю правильного слова, это больно, страшно. — Она встала и вновь наполнила его бокал, затем поставила ведерко с холодным шампанским на стол, ближе к нему.

— Благодарю, — сказал он, как никогда остро ощущая её близость.

— Я решила не ехать в Гонконг на этом клипере.

— А, да, мэм. Я слышал разговоры, что-то насчет того, что вам претит снова подниматься на его борт — или видеть там тело вашего мужа, — что вы отправитесь с пакетботом. — Как только он услышал об этом, он на всякий случай встретился с агентом, чтобы забронировать и себе место, но все каюты оказались заняты. Выругавшись про себя, он попытался разыскать Джейми, но Джейми в здании не было. — Я могу понять ваше нежелание путешествовать на «Облаке».

Её руки спокойно лежали у неё на коленях, голос звучал ровно и уверенно.

— Эти секреты, которые вы собирались открыть моему мужу, вы расскажите их мне?

Он улыбнулся своей приятной улыбкой, поражаясь ей, и покачал головой.

— Извините, мэм, нет. Даже если бы они у меня и были.

Она кивнула, ничуть не обидевшись.

— Я и не ждала от вас этого. Я уверена, что, даже услышав их от вас, я ничего бы не поняла и в любом случае не сумела бы их использовать, ведь правда? — Она улыбнулась. — Но Тесс Струан сумеет, нет?

— Мэм?

— Мой муж рассказал мне, что в случае, если с ним что-нибудь произойдет, вы намеревались немедленно отправиться в Гонконг и обратиться непосредственно к его матери, договориться с ней о том же, о чем вы договорились с ним. Он сказал, что вы собирались сделать это, потому что ненавидите Броков — он не говорил, почему вы их ненавидите. — Она протянула руку и принялась поигрывать с ножкой бокала. — Тесс Струан, безусловно, пригодилась бы эта информация, если то, что вы скажете, — правда, нет? Это было во вторник, перед тем как мы поженились.

Снова он просто смотрел на неё с приятным выражением на красивом лице.

— Я могу понять, почему вы понравились моему мужу, Эдвард, господи, из вас получился бы опасный враг и ещё более опасный друг.

Это заставило его громко расхохотаться, и напряженность между ними исчезла.

— Не для вас, мэм, никогда, клянусь в этом. Никогда.

— Посмотрим. Нам предстоит преодолеть много препятствий, вам и мне, ибо, клянусь Богом, как говорил мой муж, я принимаю его надежды и мечты как свои собственные: вы в состоянии помочь дому Струанов уничтожить Броков раз и навсегда. Возможно, и ваши надежды и мечты тоже.

— Мои?

Она открыла свою сумочку и достала лист бумаги, найденный ею во внутреннем тайнике сейфа, поднесла его ближе к свету, чтобы лучше видеть, и прочла вслух: «Настоящий документ есть мое торжественное соглашение с мистером Эдвардом Горнтом, джентльменом, служащим компании Ротвелла в Шанхае: буде информация, предоставленная им, поможет торговому дому Струанов разорить компанию „Брок и Сыновья“ и послужит причиной их полного краха в течение следующих шести месяцев, от имени торгового дома „Струан и Компания“ я гарантирую, что он получит от их банкротства пятьдесят процентов акций компании Ротвелла, принадлежащие Брокам, полностью и безвозмездно, что мы искренне и в полную меру сил будем содействовать ему в получении от банка „Виктория“ необходимой ссуды для приобретения других пятидесяти, принадлежащих Джефферсону Куперу, что с этой даты дом Струанов на двадцать лет предоставляет ему или любой компании, которую он контролирует лично, статус наибольшего благоприятствования при всех взаимно согласованных деловых операциях».