Подвеска пирата - Виталий Гладкий

Скованная ледяным панцирем река Волхов спала безмятежным зимним сном — несмотря на то, что ее тонкое белое одеяло местами изрядно прохудилось. Участки чистого льда, выметенные сильным низовым ветром, казались темными заплатами, а если взглянуть с высокого берега, то снежный покров на реке и вовсе смотрелся старой дерюжкой, которой прикрывают груженные рыбой возы.

Утро выдалось на славу. Неяркое зимнее солнце — редкий гость в этих местах в январе — отодвинуло тяжелое северное небо в высоту, и застывший, заледеневший сказочный мир накрыл серебристый купол. Тишина стояла — до звона в ушах. Казалось, вся лесная живность вымерла, только многочисленные свежие тропки, пробитые заячьим племенем среди сугробов, подсказывали наблюдателю, что это далеко не так.

По льду двигался конный отряд — около двадцати человек. Одежда на всадниках — разных стилей и фасонов — не предполагала ничего общего с царскими слугами, однако сабли у пояса и ручницы[71]за плечами ясно говорили: военное дело им привычно и хорошо знакомо.

Впереди ехал на добром мохнатом коньке мужичок весьма приметной наружности — с черной, как смоль, бородой и властным выражением на плоском лице. Его кудрявые непослушные волосы цвета воронова крыла выбивались из-под высокой меховой шапки, которая прятала под собой мисюрку-наплешник[72]с бармицей, закрывавшей шею, а небрежно запахнутый тулуп время от времени показывал миру голубоватые пластины панциря явно персидской работы — судя по дорогой отделке.

— А что, Иван, правильно ли мы едем? — вопрошал он своего спутника — того, что ехал с левой стороны.

— Не сумлевайся, атаман, места знакомые, — отвечал ему смуглолицый молодец с золотой серьгой в ухе. — Скоро доберемся на стан.

— А давно ли ты видывал Нагая? — продолжал расспросы чернобородый.

— Да прошлым летом, Ермолай Тимофеевич. Вместе купцов трепали. Знатно вышло. Дуван получился богатым. Скажи, Никита.

Всадник с правой стороны, богатырскую стать которого не могла скрыть и одежда, в ответ лишь ухмыльнулся.

— А чегой это вы так обнищали, что ко мне попросились на прокорм? — насмешливо спросил атаман, явно зная, каким будет ответ.

— Дык, это, сам понимаш... — Иван смутился. — Народ у меня шальной. Спустили все в кабаках... Стоп! — Он вдруг поднял руку и указал на неприметную протоку, скрытую лесными зарослями. — Нам сюды.

— Однако... — спустя какое-то время молвил главный, настороженно глядя на деревья, стоявшие стеной по сторонам протоки, которая по мере продвижения вперед становилась все уже и уже. — Не ошибся ли ты, Иван? Места совсем дикие. Похоже, тут давно не ступала нога человеческая.

— Мы больше по деревьям ходим, дядя, — вдруг послышался чей-то звонкий насмешливый голос откуда-то сверху.