Танки - Дмитрий Щербанов

Молодой человек энергично направился к девушке. Та инстинктивно отступила на шаг, а остальные дружно кинулись на лейтенанта, в очередной раз пытающегося выхватить пистолет.

– Не сметь ко мне прикасаться!

Механики-водители и Кошкин не грубо, но крепко удерживали Петра.

– Тихо, тихо…

– Всё-всё, Петр Андреевич! – сказал Кошкин. – Пошумели и хватит. Успокойся, дорогой.

Лейтенант Мизулин, тяжело дыша, отпихнул от себя механиков-водителей и поправил гимнастерку.

– Давайте спокойно, без криков всё обсудим, – предложил Кошкин, – и примем взвешенное решение. Что с Катаевой делать, а что – с баллоном. А потом спокойно поедем дальше. Ничего же пока не случилось.

И в этот момент раздался взрыв. Оглушённые люди попадали на землю. Осколками посекло немало деревьев вокруг, с шумом попадали скошенные, словно бритвой, ветки. Мощная взрывная волна ударила по грузовику, бочки с горючим в кузове вспыхнули, и кузов «ЗиСа» с грохотом разнесло на куски.

А затем наступила зловещая тишина.

* * *

Все были живы, но грузовик и весь груз оказался утрачен. Чудом уцелевшие люди были с головы до ног в грязи и копоти. Кошкин осмотрел остатки «ЗиСа». Лейтенант Мизулин нашёл свой обугленный чемодан.

– Ну, что же, – горько усмехнулся Кошкин. – Во всяком случае, что нам делать с баллоном, решать уже не надо.

– Теперь уже ничего решать не надо, – грозно сказал лейтенант НКВД. – Назад едем.

– А на такое вот твоё решение что повлияло? – спросил Кошкин, отводя лейтенанта в сторону.

– Разве, не очевидно? Это же диверсия! Среди нас враг. И его надо найти.

– Согласен. А зачем, как ты думаешь, он подстроил эту диверсию? Подумай хорошенько… Не для того ли, чтобы сорвать наши планы?

– Это уж точно!

– Ну, значит, если мы сейчас повернём назад – у него всё получилось.

Подобный аргумент очевидно уложил лейтенанта на обе лопатки, и он, допущенный своим ведомством к святая святых – охране государственной системы от бесчисленных врагов, людской глупости и головотяпства, явно не знал, что на это возразить. А Кошкин терпеливо ждал, что ответит Мизулин.

Тот подумал и выдавил из себя:

– Горючего всё равно не хватит. Запчасти, продукты… Всё же уничтожено…

– Зато железки уцелели, – возразил Кошкин. – Что им будет? А горючее по дороге найдём. И с голоду тоже не умрём. Прокормит нас как-нибудь наша страна.

Бдительному лейтенанту НКВД явно нелегко было так просто согласиться. Но он взял себя в руки и постарался сохранить инициативу.

– Значит так. Завхоза Аркадия Павловича и Катаеву оставляем здесь. Пусть идут до ближайшего пункта связи, вызывают помощь с завода.

– Есть такое дело… Согласен, – подвёл итог Кошкин.

* * *

Танки, нагруженные уцелевшей поклажей, уехали, выстрелив чёрным дымом из выхлопных труб и оставив Лиду Катаеву и Аркадия Кириллова на дороге. Лида с грустью посмотрела им вслед. Она и предположить не могла, что за ними с края высокого обрыва давно наблюдала немецкая диверсионная группа во главе с неким Гоззо – завербованным в своё время Абвером русским, настоящего имени которого не знал никто из подчиненных ему теперь людей. Гоззо смотрел, прижав к глазам бинокль, но ничего в деталях разглядеть пока не мог – не позволяло расстояние. Он различал лишь неясные силуэты машин и людей.

Его группа состояла ещё из пяти человек: таких же молодых, подтянутых, уверенных в себе. Все сидели на лошадях, а рядом стояла ещё пара крепких кобыл, навьюченных всевозможной поклажей. Согласно легенде, диверсанты выдавали себя за группу геологической разведки. Между собой они общались на немецком, но при необходимости могли свободно изъясняться и на русском. Когда они услышали взрыв, все переглянулись.

Им было приказано найти и уничтожить колонну русских. Гоззо знал о том, что должен произойти заранее подготовленный взрыв. Собственно, его он и ждал. Но его люди были не в курсе подобных деталей, и теперь они вопросительно уставились на своего командира…

Подобные диверсионные группы не были редкостью в те времена на территории СССР. Дело в том, что гитлеровское командование, сделав в готовящейся войне основную ставку на свои мощные вооруженные силы, не забывало и о ведении так называемой «тайной войны» против Советского Союза. Подготовка к этому шла полным ходом, и всевозможные диверсии против Страны Советов фашисты старались вести постоянно и в самых широких масштабах. Активность этих действий резко возросла после захвата Польши осенью 1939 года и особенно после победоносного окончания французской кампании. По оценкам, в 1940 году число шпионов и агентов, направленных на территорию СССР, увеличилось по сравнению с 1939 годом почти в четыре раза.

Понятно, что советские пограничники не дремали, и в течение предвоенного года было задержано около пяти тысяч вражеских лазутчиков.

В 1940 году начальник штаба верховного главнокомандования вооруженными силами Германии генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель и начальник штаба оперативного руководства верховного главнокомандования Вермахта генерал Альфред Йодль подписали директиву, адресованную всем разведывательным и контрразведывательным органам. В ней им предписывалось уточнить имеющиеся данные о Красной Армии, об экономике, мобилизационных возможностях, политическом положении Советского Союза, о настроениях населения и т. д. Также предписывалось вести активную подготовку разведывательно-диверсионных мероприятий с целью обеспечения скрытой подготовки к агрессии.

Естественно, важную роль в подготовке войны против СССР играл Абвер, который был одним из наиболее осведомлённых, разветвлённых и опытных секретных органов фашистской Германии по подготовке «тайной войны». Особенно широко Абвер развернул свою деятельность с приходом 1 января 1935 года в «Лисью нору» – так называли сами гитлеровцы главную резиденцию Абвера – сухопутного адмирала Канариса, который стал всячески укреплять своё ведомство.

Наверное, об этом следовало рассказать раньше, но центральный аппарат Абвера состоял из трех основных управлений. Непосредственным центром сбора и предварительной обработки всех разведывательных данных, касающихся сухопутных войск иностранных армий, в том числе Красной Армии, являлось управление военной разведки «А-1», возглавляемое генералом Гансом Пикенброком^[32].

После предварительной обработки управление «А-1» представляло данные военного характера в главные штабы различных видов вооруженных сил.

Управление «А-2», которым руководил полковник Эрвин Лахузен фон Вивремонт, занималось подготовкой и проведением диверсий, террора и саботажа на территории других государств.