Ричард III. Последний Плантагенет - Светлана Алексеевна Кузнецова

Приблизительно о том же размышляли и соратники, прибывавшие в расположение небольшого отряда со всех земель королевства. Слух о возвращении короля прокатился по всей Англии, и йоркисты, положение которых не стало лучше с реставрацией Ланкастеров, потянулись к своему сюзерену. Его Величество приятно удивлял их. Несдержанный, гордый и быстрый на расправу, нынче он являл собой человека задумчивого и скромного.

– Это же верная погибель! – Бэкингем битый час потрясал закованным в железную перчатку кулаком.

Они расположились в шатре Эдуарда – самом большом и роскошном, если сравнивать с остальными. На столах стояло неизменное вино и яства. По мнению Дика, еды было слишком много. По словам короля, какой-то внеплановый пост.

Бэкингем прибыл в расположение йоркского эскорта одним из первых – как только узнал о высадке – и даже привел с собой войска. Однако порывистый и любящий авантюры герцог не мог смириться с существующим положением дел.

– Вы жаждете взойти на плаху, мой король?! – вскричал он. – Да, пожалуйста! Только я сделаю это после вас…

Раньше подобные речи непременно вызвали бы у Эдуарда гнев, но сейчас король лишь глянул на младшего брата:

– Дикон, оставь нас на минуту.

Ричард поклонился кивком головы и незамедлительно вышел. Этой ночью ему снова не удалось выспаться, голова раскалывалась, и слушать Бэкингема оказалось крайне утомительно. Ричард присел к воинскому костерку и сам не заметил, как его сморил сон.

– Ты дочь предателя и жена изменника! – голос, принадлежащий герцогу Кларенсу. Та же переливчатость и прорывающиеся сквозь нее визгливые нотки. Однако Дик ни разу не слышал от Джорджа такой ожесточенности.

Брат возвышался над кем-то, сжимая кулаки и часто дыша. С кем он так? Почему? Ричард не мог представить. С дамами даже незнатного происхождения Кларенс всегда любезничал и руки на них не поднимал. Однако фигурка, сжавшаяся в углу бедно обставленной комнатенки, могла принадлежать только женщине. Тонкие пальчики прикрывали лицо. Темные волосы растрепались. Рубище, одетое на нее, язык не повернулся бы назвать платьем, но в том, что перед его взором благородная леди Глостер, не сомневался.

Скрипнула дверь. В щель скользнул подол светлого платья. Джордж отвернулся от своей пленницы и резко выкрикнул:

– Прочь!

Кто это был. Изабелла? И почему она не препятствовала Джорджу?! Она ведь всегда считалась набожной. Разве Господь учит жестокосердию и может оправдать измывательства над слабой женщиной, что бы ни совершили ее отец и муж?!

Дик хотел бы кинуться на брата, но законы сна ему не позволили. Более того, пока он размышлял над невмешательством Изабеллы, комнатушка исчезла. Вместо нее Ричард оказался в грязной кухне.

В углу висели пучки трав. От очага валил режущий глаза дым и шел запах, настолько отвратный, что Дик не мог понять, как можно вкушать приготовленную здесь пищу. На давно не метенном полу валялись черепки. Видимо, кто-то разбил кувшин и не удосужился убрать за собой. Рядом лежала грязная тряпка и стояло ведро помоев. Об него и споткнулся буквально влетевший в кухню слуга, толстый и неповоротливый, облаченный в одежду ярко-малинового оттенка.

Толстяк запнулся о ведро, расплескал помои и едва не протаранил головой стол. Вовремя уцепился руками за столешницу. Стоящие на той сковородки и горы посуды затряслись, но не посыпались на пол.

Слуга грязно выругался, восстановил равновесие и, осторожно выпрямившись, направился к очагу. Ходил он вразвалочку, как бывший мореходец.

– Поднимайся, живо!.. – прикрикнул он.

Тьма в углу зашевелилась. Присмотревшись, Дик разглядел ту самую женщину, на которую кричал Джордж. В том же рубище, все так же закрывавшую лицо. Вот только руки у нее не казались больше белыми и ухоженными. Кожа потемнела, на запястьях выступили синяки, и многочисленные порезы изуродовали кисти. Она не реагировала на слова, и тогда слуга грубо ухватил ее за плечо. Женщина… почти девочка отняла от лица руки…

Дик ахнул. Перед ним стояла Анна. Его леди Анна!

– Надевай! – слуга швырнул младшей дочери графа белоснежный передник.

Послышался шум, и в кухню, запнувшись о то же многострадальное ведро, влетел роскошно одетый вельможа. Наверняка хозяин замка. Стол устоял, но тарелки на этот раз не удержались и посыпались на пол.

– Как фы шмеете?! – заорал вельможа, видимо, некто пока невидимый дал ему хорошего пинка. – Мой ферцог, – зубов у хозяина замка явно недоставало, – не шпуштит этого… Я фассал ферцога Кларенса!

– Превосходно! – в кухню вошел Ловелл. – С вами разберусь лично я. А мой сюзерен, герцог Глостер, разберется с вашим… Кларенсом.

– Френсис! – выкрикнул Дик.

Конечно же друг его не услышал. Он увидел леди Анну и теперь находился в растерянности не меньшей, нежели Ричард. Лицо Ловелла словно окаменело, а глаза налились кровью. Пальцы побелели, стиснув рукоять меча.

– Как вы посмели?! – выплюнул Френсис с презрением.

– Она готовила еду, – запричитал малиновый слуга. – Вот, видите, передник? Мы держали ее на сытной должности и…

Договорить он не успел. Резкий удар обрушился на толстяка, поднял его над полом, словно тот весил не больше пушинки, и обрушил на стену. Вновь посыпались тарелки. Слуга так и застыл, не издавая даже стона. Возможно, Френсис убил его.

– Кухарка?! – гневился виконт. – И вы думаете, будто я поверю? Никто не доверит принцессе готовить еду! Особенно при нынешней дороговизне на продукты.

Он повернулся к хозяину замка, сжимая кулаки. Еще никогда Дик не видел друга столь разъяренным.

– Я не стану вызывать вас на поединок, – нарочито ласково пообещал он. Выдержал паузу и рявкнул: – Я учиню над вами расправу немедленно! Я сожгу этот замок дотла!..

Скорее всего, хозяин отправился бы вслед за слугой в котел к чертям, но Ловелл застыл на полуслове, прерванный тихим кашлем.

Дик ощутил, как внутри все оборвалось. Анна стояла, зажимая ладошкой рот.

– Моя леди! – Френсис мгновенно потерял к вельможе всякий интерес, преклонил колени перед принцессой и коснулся губами изувеченной руки. – Простите меня! Вам пришлось видеть все это…

Анна кивнула и снова закашлялась.

– Ричард… – прошептала она полузадушенно.

– Жив и невредим, – заверил Ловелл. – И все это время денно и нощно искал вас.

Она прикрыла глаза и покачнулась.

– Госпожа, – проронил Ловелл, – вы совсем больны. Простите мне мою дерзость.

С этими словами, наплевав на этикет, Френсис подхватил девушку на руки и вынес из этой чертовой кухни.