Ветер с Варяжского моря - Елизавета Дворецкая

Ингольв Трудный Гость подходил к воротам, когда из густой тени под тыном внезапно возникла темная человеческая фигура. Бьярни и Рауд мгновенно кинулись вперед с мечами наготове, заслоняя собой вожака. У Ингольва в Новгороде были враги.

– Тише! Я не со злом к тебе, Ингольв! – приглушенно воскликнул незнакомец на северном языке.– Я пришел поговорить с тобой!

– Кто ты такой? – спросил Ингольв, выступив из-за спин своих хускарлов[92]и держа руку на рукояти меча. Великан Битвы оставался в ножнах, но всякий, кто знал Ингольва, знал и то, что меч сам прыгает ему в руку и взлетает быстрее нападающей гадюки. – Что тебе надо?

– Я скажу тебе мое имя. – Незнакомец быстро огляделся. Сумерки уже сгустились, на кривой улочке между двумя рядами тынов не было видно ни единого человека. – Но не здесь. Ты ведь не затем купил этот двор, чтобы стоять перед воротами..

Ингольв бросил взгляд Рауду, и лютич[93]застучал кулаком в ворота. Челядин отворил створку, :и Ингольв ввел незваного гостя во двор. Ему смутно казалось, что они уже виделись или он где-то слышал этот голос, говорящий так, как говорят на западном побережье Норэйга, но он не мог сообразить, где и как они встречались. Да и разве может воин, переменивший за двадцать лет не одного повелителя и не одну страну, запомнить всех, с кем когда-то сводила его судьба?

Шедший впереди холоп внес горящую лучину и вставил ее в светец[94]. Ингольв кивнул гостю на лавку, а сам снял и бросил холопу плащ. Бьярни и Рауд уселись по сторонам двери в сени, под развешанной по стене конской упряжью.

– Прикажи твоим людям выйти, – сказал гость, поглядев на хускарлов. – Не всякому можно слышать то, что я хочу тебе сказать. А если боишься остаться со мной вдвоем – забери мое оружие.

Распахнув плащ, он показал короткий меч и нож на поясе с костяной резной рукоятью.

– Может, и есть на свете человек, с которым я побоялся бы остаться наедине, но пока я о нем не слышал, – небрежно ответил Ингольв..– И уж наверное это не ты. Так как тебя зовут? Сигурд Убийца Дракона?

При свете лучины он разглядел лицо незнакомца. Тому было лет сорок, как самому Ингольву, у него была светлая борода, светлые волосы спереди падали на низкий лоб до самых глаз, а сзади были острижены коротко. Одет незваный гость был ни хорошо, ни плохо, и Ингольв даже не мог догадаться, кто перед ним сидит – купец, воин, чей-то слуга?

Взглядом выслав Бьярни и Рауда в сени, Ингольв снова посмотрел на гостя. Тот тихо поежился под бурым плащом из толстой некрашеной шерсти, но Ингольв заметил это – как собака, он остро чувствовал запах страха. Пришедший к нему боялся – боялся даже самого Ингольва. Правда, мало кого оставлял спокойным прямой взгляд его серых глаз, невозмутимых и твердых, как сталь. Лицо его было неизменно спокойно, веки были полуопущены, весь вид его казался мирным, почти ленивым. Но уже в ранней юности Ингольв заслужил первое прозвище – Меч-В-Ножнах. Уже тогда умные люди понимали его нрав – как клинок, до поры спрятанный в ножны, сохраняет твердость и остроту и извлекается умелой рукой мгновенно. Именно таким был Ингольв. Однажды взглянув ему в глаза, нетрудно было понять, что перед тобой человек сильный, уверенный в себе и своем оружии, не знающий страха и способный ради своих целей не остановиться ни перед чем, добрый к своим друзьям и дружине, но неумолимо страшный для врагов. Человек с очень долгой памятью на добро и с еще более долгой – на зло.

– Мое имя – Гуннар сын Спьялбуда, – торопливо заговорил гость, как-то быстро вспомнивший вопросы Ингольва и понимая, что тот не будет повторять дважды. – Я родом из Южного Мера. Я много лет торговал с финнами и в Гардах, бывал во многих землях и городах.

– Довольно, – спокойно сказал Ингольв, и гость замолчал. – Все остальное я знаю. Ты поссорился с богатым финским родом, хотел украсть старшего сына, но потерял его по дороге и теперь боишься их мести. Вчера люди этого рода приехали к конунгу и просили помочь им найти тебя. И конунг согласился. Тебя уже ищут.

– Я знаю, – так же поспешно подхватил Гуннар, кутаясь в плащ, словно ему и в доме было холодно. – Я слышал.

– Тебя ищут, как беглого раба. У здешних русов говорят, – Ингольв усмехнулся, – не рой другому яму, сам в нее не попадешь. Чего ты хочешь от меня?

– Среди северных людей в Хольмгарде нет более могущественного человека, чем ты, – ответил Гуннар, напряженно глядя на Ингольва. – Я прошу тебя помочь мне. Всего несколько дней, пока конунг не уйдет в поход. Потом ему будет не до меня.

– Я служу конунгу. Мне не нужны те жалкие деньги, которые за тебя обещают, но я не хочу ссориться с Висислейвом и с его людьми. Сын Добрыни ярла и так ненавидит меня и всю мою дружину. Если кто-то узнает…

– Никто не узнает! – перебил его Гуннар. – А если и узнает, я не поверю, чтобы ты чего-то боялся. Ни один из здешних знатных людей не имеет такой дружины, как твоя. Тебе ли бояться сына, когда ты не боялся и самого Добрыни ярла? Ты одурачил мать конунга, ведь люди верно говорят?

– Не тебе говорить об этом! – резко оборвал его Ингольв.

Гуннар сжался на скамье, будто ожидая удара. Рука Ингольва, лежавшая на колене, мгновенно сжалась в кулак, но потом опять разжалась.

– Я – не нищий, который просит кусок хлеба и кров, не обещая взамен ничего, кроме добрых слов, – чуть погодя снова заговорил Гуннар. – Я владею огромным богатством и отблагодарю тебя так, как не благодарит и конунг. Твои люди получают у конунга один эйрир серебра в год, а сам ты – полмарки[95], ведь так? А при Добрыни ярле вам и это было получать нелегко? Он сам был конюхом в молодости, а под старость не любил расставаться с деньгами. А я дам тебе пять марок серебра и кое-какие золотые вещи не меньше двух марок весом, если ты поможешь мне.

Ингольв чуть повернул к нему голову и окинул Гуннара косым насмешливым взглядом.

– Да, по мне этого не скажешь, – без слов поняв его, ответил Гуннар. – Мое богатство сейчас не со мной. Оно зарыто в землю в одном месте, куда я сейчас не могу попасть. И вся моя ссора с теми финнами произошла из-за моего богатства.

– Я не скальд[96]и не люблю темных путаных речей. Говори толком и расскажи всю правду. А иначе скоро ты будешь рассказывать ее конунгу из той земляной ямы, куда тебе посадят, прежде чем отдать финнам. А финны привяжут тебя за ноги к двум деревьям…

– Я все расскажу тебе! – снова перебил Ингольва Гуннар, не желая слушать дальше о таких страшных вещах. – Слушай. Ты помнишь Фрейгейра Булгарского?