Нелегал из Кенигсберга - Николай Черкашин

Сталин и Тимошенко Жукову:

«Если вы там, на границе, будете дразнить немцев, двигать войска без нашего разрешения, тогда имейте в виду, что головы полетят».

А в ста километрах от Бреста, в Кобрине, в бывшем польском военном городке, похожем на старый усадебный парк, густо и сладко зацветала липа. Окна спальни сорокалетнего генерала Коробова, командующего 4-й армией, выходили прямо в крону пышной столетней липы. Людмила распахнула окна, впустила утреннюю прохладу и снова прыгнула в кровать.

Под утро она любила забираться на мужа и припадать к его широкой груди. Они поженились, когда ей было шестнадцать лет, а Саше аж целых двадцать пять. Он уже успел повоевать прапорщиком и стать красным командиром, и потому казался ей ужасно взрослым, и она, несмотря на двадцать прожитых вместе лет, вела себя с ним порой, как та девчонка, которую он однажды заприметил в церковном хоре родного Петровска. Заприметил и тут же взял замуж — без венца, но со всеми печатями и бумагами советского загса.

Людмила крепко обхватила его за шею:

— Ну, вот теперь ты никакой ни командарм, теперь ты весь мой!

— Твой, твой! Чей же еще?

— Как «чей»? Своей любимой армии, своего любимого Павлова, своего любимого Тимошенко!

— Ну, уж ты и насчитала мне любимчиков!

— Саш, ты мне честно скажи, война все-таки будет или нет?

— Будет.

— Когда?

— Видишь ли, в Минске и Москве считают, что не раньше следующего лета. Пока Гитлер не разделается с Англией, войны на два фронта он не начнет.

— А ты как считаешь?

— А я думаю, что война начнется нынешним летом.

— Гитлер так быстро успеет справиться с Англией?

— Англию он уже поставил на колени. Запер на острове на несколько лет. У него после Дюнкерка руки фактически развязаны.

— И ты думаешь, теперь он на нас нападет?

— Я не думаю, я нутром это чувствую… Недаром у меня бабка духом видела.

— Как это — духом?

— Ну, интуиция у нее была невероятная. Ведуньей ее звали и всей деревней за советами к ней бегали.

— Так ты у меня, значит, ведун?

— Ведун. Да еще подкрепленный разведданными. Немцы стянули к Бугу серьезные силы. Больше, чем у меня, в несколько раз. Из них можно три таких армии нарезать, как моя. И называется она тоже четвертой армией. И командует ею генерал фон Клюге.

Официально говорят, что они пришли сюда на отдых после боев во Франции и в Нормандии. Но для полноценного отдыха они прихватили с собой все танки и тяжелую артиллерию, а заодно и целую армаду самолетов. Не получается, видишь ли, у них без такой техники позагорать как следует.

— А что, в Минске об этом не знают?

— Знают. Еще лучше, чем я, знают. И в Москве знают, но надеются, что Гитлер разумный человек и понимает, что кратчайшая прямая между двумя точками, между Варшавой и Москвой, не самый простой путь к цели. Надеются, что он пойдет туда не по Варшавско-минскому шоссе, а в обход сосредоточенных там войск — через Украину. Верят, что, пока Англия не капитулирует, он вообще никуда не сунется. Главное — не спровоцировать Гитлера и всячески убеждать его, что мы мирные люди и наш бронепоезд стоит на запасном пути. А выводить-то его с запасного пути уже давно пора! А мы немцам нашу миролюбивую спину подставляем — мол, не подумайте плохого, мы тут только казарменный фонд обновляем, крыши починяем, сортиры роем… Нет, конечно, мы укрепления строим, и доты и все такое. Но мне не дают даже одну дивизию развернуть! Из Минска кулаком грозят — попробуй только. Мол, немцев не дразнить, так Москва велела. А им из погреба виднее. Вот и ждем мы удара — руки в карманах и спиной к противнику.

— А ты не можешь потихонечку-полегонечку, тихо-тихо поднять хотя бы одну дивизию и в поле?

— Смеешься? От немцев, может, и смогу потихонечку. А от своих? Враз настучат! И в Минск, и в Москву, и в особый отдел, и в Генштаб, и в Главпур…

— Да, — вздохнула Людмила, — это у нас могут… Ну, если ты дивизию поднять не можешь, пойду поднимать Занку. Это, пожалуй, потруднее будет!

И Людмила пошла будить младшую дочь — Сузанну.

Чтобы поднять 14-летнюю оторву, надо было бабахнуть из револьвера-пугача и крикнуть: «Рота, подъем!» Отцовское воспитание! Занка прекрасно держалась в седле, умела стрелять из нагана и винтовки, зачитывалась «Записками кавалерист-девицы».

Она спала сладким и беспробудным сном, каким спят школяры на каникулах, и Людмиле было жалко ее будить. Она полюбовалась красивым лицом дочери, отметив не без гордости: «Ну, вся в меня! От Саши только брови да уши» и достала из-под подушки пугач. Отошла в сторону и бабахнула в потолок: