Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

Разумеется, многие считали, что опыт и умение немецких мастеров обходятся слишком дорого. Пушки были намного меньше, легче в перевозке и метали снаряды с гораздо большей силой, но герцог Карл, по своему обыкновению, подошел к этому вопросу с умом, остановив выбор на старых, проверенных орудиях. Пушки стреляли медленно и часто взрывались, что влекло за собой потерю дорого обходившихся нанимателю пушкарей. Дело в том, что для успешного выстрела, дабы использовать всю силу пороховых газов, было необходимо замазывать зазор между ядром и пушечным стволом сырой глиной, а потом ждать, когда она высохнет, чтобы порох мог воспламениться. В результате даже самые умелые и опытные пушкари из Италии производили не более трех-четырех выстрелов в день. Кроме того, самая мощная пушка выплевывала ядро весом всего в несколько фунтов. Конечно, оно летело со страшной силой и скоростью, так что на лету его даже невозможно было увидеть, но зато старые требюшеты швыряли камни, превосходившие пушечные снаряды весом в двадцать, а то и тридцать раз, по три-четыре раза в час, а не в день. Герцог решил, что для осады Ла-Рош-Дерьена старомодный способ подходит лучше, и потому установил вокруг маленького городка девять метательных устройств. Помимо упомянутых ранее «Делающей вдов» и «Посылающей в ад», здесь были машины, которые звались «Рогатка», «Сокрушающая», «Гробокопательница», «Праща», «Злюка», «Разрушительница» и «Божья десница».

Требюшеты устанавливали на платформах из деревянных брусьев и окружали частоколами, достаточно высокими и прочными, чтобы остановить любую стрелу. Некоторых из присоединившихся к армии крестьян обучали тушить зажигательные стрелы, которые англичане вполне могли пустить в ход, чтобы сжечь ограждения, а потом перестрелять механиков камнеметных машин, когда те окажутся на виду. Другие крестьяне рыли траншеи и воздвигали земляные валы, которые образовывали четыре осадные крепости герцога. Там, где возможно, в защитную линию включались уже имевшиеся канавы и густые терновые изгороди. В землю вбивали под углом заостренные колья и рыли волчьи ямы, чтобы переломать ноги вражеским лошадям. Четыре подразделения герцогской армии окружали себя защитными сооружениями, и день за днем, по мере того как росли валы и частоколы, а требюшеты, собиравшиеся из привезенных на подводах разрозненных деталей, приобретали очертания грозных боевых машин, герцог проводил со своими людьми учения, выстраивая их за защитным рубежом. Генуэзские арбалетчики заняли позиции на недостроенных стенах, тогда как позади них проводили пешие маневры рыцари и латники. Некоторые ворчали, считая все это пустой тратой времени, но воины, понимавшие замысел герцога, относились к нему с одобрением. Английские лучники наткнутся на валы, траншеи и частоколы, из-за которых их одного за другим станут выбивать арбалетчики. В конце концов англичанам не останется ничего другого, как пойти на штурм через земляные насыпи и затопленные траншеи, где они будут встречены и перебиты дожидавшимися этой атаки закованными в сталь ратниками.

Через неделю непрерывной изнурительной работы требюшеты были собраны, а клети противовесов наполнены свинцовыми чушками. Теперь механикам предстояло продемонстрировать еще более тонкое искусство – кидать друг за другом большие камни в одно и то же место стены, так чтобы рано или поздно разрушить ее на этом участке и открыть французам путь в город. Сразу после разгрома армии, пришедшей на выручку, люди герцога начнут штурм Ла-Рош-Дерьена, и горе тогда изменникам, понадеявшимся на свои стены и на английские луки!

Баварские механики тщательно отобрали первые камни и привели в порядок кожаные петли, ведь от этого зависела дальнобойность их машин. Стояло погожее весеннее утро. В небе парили пустельги, поля усеивали лютики, форель выпрыгивала из воды за майскими мухами, распускались белые цветочки дикого чеснока, а среди свежей зеленой листвы лесов порхали дикие голуби. Это было самое прекрасное время года, и герцог Карл, лазутчики которого сообщили, что английская армия сэра Томаса Дэгворта еще не вышла из западной Бретани, предвкушал победу.

– Баварцы могут начинать, – сказал он одному из своих священников.

Первый выстрел был произведен «Отправляющей в ад». Надавив на рычаг, механик извлек толстый металлический палец из скобы, прикрепленной к длинному плечу устройства. С грохотом, который был слышен аж в Трегье, десять тонн свинца рухнули на землю, длинное плечо взметнулось вверх, и громадный валун по дуге устремился к городу. На миг показалось, что каменная глыба замерла в усеянном пустельгами небе, но потом с громовым ударом она обрушилась вниз.

Обстрел города начался.

* * *

Первый камень, брошенный «Отправляющей в ад», с грохотом пробил крышу дома красильщика неподалеку от церкви святого Бриака и оторвал головы английскому ратнику и жене красильщика. По гарнизону пошла скабрезная шутка насчет того, что валун так сплющил два трупа, что теперь погибшие будут трахаться и на том свете, до самого Страшного суда. Убивший их камень, глыбища величиной с бочку, не долетел до восточной стены футов двадцать, в связи с чем баварские мастера произвели подгонку пращи. Следующая глыба рухнула совсем рядом со стеной, расплескав вонючую жижу из сточной канавы. Третий камень обрушился прямо на стену сверху, и как раз в этот момент чудовищный грохот возвестил, что в дело вступила также «Делающая вдов». Следом одна за другой начали свою смертоносную работу «Рогатка», «Сокрушающая», «Гробокопательница», «Праща», «Злюка», «Разрушительница» и «Божья десница».

Ричард Тотсгем сделал все от него зависевшее, чтобы уменьшить наносимый обстрелом ущерб. Поскольку было очевидно, что Карл пытается проделать четыре бреши, по одной с каждой стороны, Тотсгем распорядился сшить и набить соломой огромные мешки, которыми вместе с окантованными бревнами обкладывали стены. Эти меры действительно замедляли пробивание брешей, но вот разрушительному действию тех камней, которые баварские умельцы посылали вглубь города, круша крыши домов, противопоставить было нечего. Некоторые горожане предлагали Тотсгему соорудить собственный требюшет и попытаться разбить вражеские машины, но комендант сомневался, что на это хватит времени. Вместо этого он приказал собрать исполинский арбалет, изготовленный из корабельного рангоута и доставленный из Трегье еще до начала осады. Сам этот город теперь опустел: поскольку там не имелось стен, все его жители либо перебрались в Ла-Рош-Дерьен, либо ушли на своих кораблях в море, либо перебежали в лагерь Блуа.

Спрингалд – так называлась баллиста Тотсгема – имел в ширину тридцать футов. Он мог посредством крученой кожаной тетивы метать восьмифутовые стрелы и натягивался с помощью корабельной лебедки. На то, чтобы смонтировать машину, потребовалось четыре дня, но при первой же попытке выстрелить огромный лук из корабельного дерева треснул. То было дурное предзнаменование, но еще худшее случилось на следующее утро. Лошадь, которая везла телегу, вырвалась из упряжи и лягнула ребенка в голову. Малыш умер.

Позднее в тот же день камень, выпущенный одним из небольших, установленных за рекой камнеметов, попал в дом Ричарда Тотсгема, обрушив половину верхнего этажа и чуть было не убив его младенца. Той же ночью более двух десятков наемников попытались выбраться из города. Некоторые, должно быть, сбежали, другие присоединились к армии Блуа, а один, который нес в сапоге послание для сэра Томаса Дэгворта, был схвачен и обезглавлен. На следующее утро его отрубленная голова с засунутым в рот письмом была закинута в город требюшетом под названием «Божья десница», и защитники совсем пали духом.