Доктор Проктор и его волшебный порошок - Ю Несбе

Когда Лисе на следующее утро позвонила в дверь дома Булле, ей открыла Ева. Она зло посмотрела на Лисе, прищурив глаза, которые засверкали почти так же, как и два новых, недавно появившихся у нее прыщика, и сказала нарочито писклявым голосом:

— Булле нет дома, Вонючка.

— Знаю, — сказала Лисе. — Он в тюрьме.

Ева широко раскрыла глаза:

— Как это в тюрьме?

— Ну да. В Темнице Смерти.

— Мама! — закричала Ева, обернувшись через плечо. — Булле в тюрьме!

Они услышали какие-то звуки: кто-то что-то уронил и, быть может, даже выругался.

— А вам не показалось странным, что его нет дома уже целые сутки? — спросила Лисе.

Ева пожала плечами:

— Не очень-то легко заметить отсутствие такого маленького существа. Мне не кажется странным, если я не вижу его несколько дней. Я этому только рада.

— Ну ладно, — сказала Лисе. — Заключенные в Темнице Смерти имеют право на свидания только с ближайшими родственниками, и я подумала, может быть, вы передадите ему это письмо?

Она протянула Еве конверт.

— Посмотрим, — сказала сестра Булле и схватила письмо. — Если будет время.

Булле и доктор Проктор храпели, лежа на полу в камере, когда в их двери появился охранник — королевский гвардеец в черной форме и головном уборе со смешной кисточкой.

— Ой, кажется, мы проспали все самое интересное, — сказал Булле, протирая глаза.

— Свидание с заключенным номер ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-два, — рявкнул охранник.

— Со мной? — сонным голосом спросил Булле. — Или с ним?

— С тобой, — ответил охранник. — Он — заключенный номер ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-один.

Булле посмотрел по сторонам.

— Но где же? Где?

— Да вот же, — раздраженно сказал охранник и показал на профессора, который продолжал негромко храпеть.

— Да я не про него! — закричал Булле. — Про крысу! Из дверей не выбегала крыса, когда ты входил?

— Я ничего не видел, — сказал охранник. — Так ты собираешься идти на свидание или нет?

Булле прошел вслед за охранником через все, вообще-то, очень толстые, но сейчас раскрытые двери, через коридор, где были отключены лазерные лучи, по мосту, по лестнице. Через открытую дверь с решеткой он вошел в комнату для свиданий. И там и вправду сидела на стуле Ева и жевала жвачку.

— Привет, — удивленно сказал Булле и улыбнулся сестре. — Как приятно, что ты захотела навестить меня.

— А я и не захотела, чтоб ты знал, — огрызнулась Ева. — Меня послала мама. Сама она чувствует себя не очень хорошо, чтобы прийти в тюрьму. У меня есть для тебя письмо. От соседской дурочки.

— От Лисе? — спросил Булле и весь просветлел, взяв в руки конверт. Он сразу увидел, что письмо вскрыто, и язвительно спросил: — Так что она пишет?

— Откуда мне знать? — сделала невинный вид Ева. Булле прочитал про себя письмо и спрятал в карман.

— Что такое НАСА? — поинтересовалась Ева.

— Есть еще какие-нибудь новости? — спросил в ответ Булле.

Ева фыркнула и встала со стула:

— Мне пора в школу. А тебе желаю приятно проводить время в темнице.

Булле, отконвоированный через все замки-замки-замки и всякие засовы назад к профессору, протянул ему письмо.

Доктор Проктор прочитал вслух:

— «Плохие новости. Семья Тране хочет сегодня вечером забраться в подвал профессора, украсть порошок ветронавтов, получить на него патент и продать изобретение в НАСА. Надо что-то делать. Лисе».

— Какой ужас! — воскликнул профессор. — Они хотят меня обокрасть! Похитить мое изобретение!

— Лисе права, — сказал Булле. — Надо что-то делать. Мы должны бежать отсюда.

— Но как? — простонал профессор. — Крысы уже нет.

— Не знаю, — ответил Булле. — Дайте мне письмо. Мы бросим его в унитаз, чтобы никто не увидел, что Лисе помогает нам. А то ведь ее тоже посадят в тюрьму.

Булле сложил письмо, бросил его в унитаз и потянул за шнурок. Унитаз громко и долго журчал, письмо исчезло, унитаз затих. Булле стоял и задумчиво наблюдал за исчезновением бумаги, почесывая свою ярко-рыжую голову. Думал он о том, как письмо пошло по трубам вместе с водой. Все ниже и ниже. Вплоть до того места, где оно шлепнулось в главный коллектор далеко внизу под землей. В этом коллекторе, конечно, плохо пахло, там жило много…

— Знаете что? — сказал Булле. — Мне кажется, я знаю, куда подевался наш дружок из мира крыс.

— Вот как? — сказал профессор.

Булле показал на унитаз:

— Он пришел сюда по трубам канализации. И тем же путем ушел назад.

— Фи-и, — произнес профессор и зажал нос.

— Наверное, так оно и есть, — кивнул Булле. — Но из канализации вода течет все дальше и дальше. И наконец попадает в море. Может быть, в очистные сооружения. А по пути она проходит под улицами, и там есть выходы на поверхность к люкам, так что можно выйти на улицы Осло. Вы догадываетесь, о чем я думаю, профессор?

Профессор, который явно понял, о чем думает Булле, недоверчиво посмотрел на него.

— Ты сошел с ума! — воскликнул он.

— Вовсе нет, — засмеялся Булле. — Просто я умный. И очень-очень маленький. Остается надеяться на то, что я еще и достаточно маленький.

— Нельзя! — сказал доктор Проктор. — Ты этого не сделаешь!

— Я сделаю, я могу, и я обязан, — сказал Булле.

— Охранники все время заглядывают сюда, они увидят, что тебя нет.

— Подождем до вечера, — сказал Булле. — Сделаем вид, что рано ложимся спать, и выключим свет. И вот тогда, под покровом темноты…

Солнце проплывало по небу и светило на Осло. Город вовсю готовился к Семнадцатому мая, до которого оставалось только два дня. Жители смывали пыль с домов и высаживали цветы в цветочные ящики, разглаживали флаги и норвежские национальные наряды, вынимали рецепты приготовления гоголя-моголя и напевали норвежские народные песни. А когда солнце начало клониться в сторону Уллерносена, докеры стали выносить последние ящики с корабля, пришедшего из Шанхая.

В солнечных лучах, проникших сквозь щели в деревянной поверхности причала, что-то блеснуло. Не какой-то там моллюск, прилипший к опоре причала или к прибрежному камню. Это была черная чешуя большого извивающегося тела, которое подошло к выходу из трубы коллектора. Чудовище было голодным, оно ничего не ело с тех пор, как несколько дней назад проглотило тридцатипятилетнюю монгольскую водяную крысу.