Благородный Дом. Книга 1. На краю пропасти - Джеймс Клавелл

Иди к Ватерлоо-роуд. Двигайся на север по направлению к военному лагерю, держись западной стороны дороги. Имей в виду, теперь мы за тобой следим.

Вздрогнув, он огляделся. Никто за ним, похоже, не наблюдал. Ни свои, ни чужие. Но чей-то взгляд он чувствовал. Атташе-кейс налился еще большей тяжестью.

«Все боги, обороните меня, – молил он, дрожа и стараясь набраться храбрости, чтобы идти дальше. – Где люди Четырехпалого У, черт бы их побрал?»

Ватерлоо-роуд оказалась рядом. Это была оживленная главная магистраль. Филлип брел на север, чувствуя себя раздетым, ничего и никого не замечая. Все лавки были открыты, рестораны полны посетителей, в переулках кишмя кишел народ. На близлежащей набережной печально загудел направлявшийся на север товарный состав, и его гудок смешался с пронзительными звуками автомобильных клаксонов: сигналили все подряд. Небо в этот мрачный вечер затянули тучи, было очень влажно.

Выбившийся из сил Филлип прошел полмили, пересекая расходящиеся в стороны улочки и переулки. Вместе с кучкой людей он остановился, чтобы пропустить грузовик, выезжавший на Ватерлоо-роуд из очередного узенького проулка, а потом двинулся дальше, лавируя во встречном потоке пешеходов. Внезапно дорогу ему преградили двое молодых парней, один из которых прошипел:

– Тянь кун чжи бу!

– А?

Оба были в низко надвинутых кепках, в темных очках, с похожими лицами.

– Тянь кун чжи бу! – злобно повторил Рябой Цзинь. – Цзю ни ло мо, давай сюда портфель!

Охнув, Филлип Чэнь безучастно передал кейс Рябому.

– Иди дальше на север и не оглядывайся!

– Хорошо, но прошу вас выполнить свое обещ… – Филлип Чэнь остановился.

Парни исчезли. Казалось, они стояли перед ним какую-то долю секунды. Ошеломленный, он с усилием заставил ноги двигаться, стараясь запечатлеть в памяти, как выглядели молодчики, хотя бы то немногое, что он успел заметить. Тут его грубо толкнула шедшая навстречу женщина, и он выругался. Лица померкли. Потом его крепко схватила чья-то рука.

– Где, ети его, портфель?

– Что? – выдавил он из себя, глядя на стоявшего перед ним громилу зловещего вида.

Это был Пун Хорошая Погода.

– Твой портфель – куда ты его дел?

– Два молодых человека… – Он беспомощно указал назад.

Пун выругался и побежал обратно, петляя в толпе. Сунув пальцы в рот, он резко свистнул. Почти никто не обратил на него внимания. К Пуну стали подходить другие бойцы, и тут ему попались на глаза двое молодых парней с атташе-кейсом, которые сворачивали с хорошо освещенной главной улицы в переулок. Он бегом бросился туда, остальные за ним.

Рябой Цзинь и его младший брат шли через толпу не спеша. Полутемный переулок освещали лишь лампочки на грязных ларьках и лавках. Парни улыбались, посматривая друг на друга. Уверившись, что все в порядке, они сняли очки и кепки и засунули их в карманы. Братья были очень похожи – почти близнецы – и теперь практически слились с безликой крикливой массой торгующихся покупателей.

– Цзю ни ло мо, похоже, старый ублюдок напугался до смерти! – фыркнул Рябой Цзинь. – Один шаг – и мы достигли небес!

– Да. А на следующей неделе, когда схватим его, он заплатит так же легко, как пускает ветры старый пес!

Они засмеялись и притормозили на минуту у освещенного ларька, чтобы взглянуть на содержимое портфеля. Увидев пачки денег, оба вздохнули.

– Айийя, действительно, один шаг – и мы достигли небес, Старший Брат! Жаль, что сын уже мертв и лежит в земле.

Рябой Цзинь пожал плечами. Они пошли дальше, свернули в переулок поменьше, потом еще в один, уверенно шагая в сгущающейся темноте уличного лабиринта.

– Досточтимый Отец прав. Неудачу мы обратили в удачу. Не твоя вина, что голова у этого ублюдка оказалась такой мягкой! Ты тут ни при чем! Когда мы его выкопаем и оставим на Шатинь-роуд с запиской на, ети его, груди…