Шепот черных песков - Галина Долгая

Такие печи запланировали во всех храмах и святилищах, а также в сторожевых башнях, что особенно понравилось военачальнику Наркабу. Его воины не останутся в стороне от всех праздников и тоже смогут возблагодарить богов, не оставляя при этом своего поста. Но не только это понравилось Наркабу. Архитектор создал не просто крепкие оборонительные стены в два ряда – вторая, повторяя первую в плане, окружила и храмы, – но сделал их двухъярусными, с широкими проходами между башнями внутри стен. Верхний ярус оставался открытым, но удобным для лучников: узкие прямоугольные щели открывали хороший обзор, в то же время защищая воинов широкими простенками. А во внешних стенах первого яруса Леф сделал сквозные треугольные отверстия, через которые должно проникать достаточно света, а при необходимости там могут разместиться и лучники.

– Внутри башен будет лестница на верхний ярус. Здесь, здесь и здесь, – Леф указал рукой в центр стен, – будут ворота, главные – с северной стороны.

– Сколько башен с каждой стороны ты поставил? – царь не раз посчитал их и задумался.

– С каждой стороны по пять, считая с одной угловой, как ты хотел.

– И всего выходит… двадцать?

– Двадцать, господин, – подтвердил Леф, – четыре угловых и по четыре на каждой стороне.

– Должно быть двадцать одна…

– Почему? – Леф удивился. Как математик, он спроектировал все верно, но у царя было особое отношение к числам. «Пять – число божественной завершенности, – объяснял он, – стена с пятью башнями станет неуязвимой». Но что не так с суммой башен?..

– Двадцать один – это особое число! Оно получается умножением двух священных чисел – семерки и тройки, и особо почиталось нашими предками. Семерка – это число небесных овец[51], они есть боги, как Утренняя Звезда – Иштар, а Солнце – ее брат Шамаш; тройка – это три главных бога: Ану, Энлиль и Эа.

Леф озадачился.

– Но тогда нужна еще одна башня. Если мы поставим ее с одной из сторон квадрата, то нарушим принцип завершенности, да и квадрата не получится…

– И не надо, – неожиданно возразил Наркаб. – Восточная стена должна быть шире остальных. Шамаш появляется на востоке. Там и храм Огня будет. Наш город должен встречать Бога Солнца, как жрец – с распахнутыми руками… – Шарр-Ам и Леф переглянулись, – поставим еще одну башню… и все, – Наркаб ладонью провел по взмокшему лбу.

– Так, тогда линия восток-запад у нас пройдет по средней восточной башне и между двумя западными, – прикинул Леф, – надо перестроить…

Царь обошел план и, не найдя лучшего решения, согласился со своим военачальником.

– Перестраивай. Время есть. Но не медли, еще надо поставить две башни Связи Небес и Земли, – видя, что Леф готов сейчас же обсудить новые проекты, царь остановил его жестом, сказав: – Завтра поговорим. Я за тобой пришлю.

Шарр-Ам вышел, Наркаб неуклюже встал и поспешил за ним, кивнув архитектору на прощание.

Леф, оставшись один, снова задумался. Кроме всего прочего, ему предстояло выбрать место для озера, и не одного. Омовение перед входом в город-храм обязательно! Два небольших озера зодчий предполагал выкопать за пределами храмового комплекса – на севере, где будет главный вход, и на западе, а на юге он задумал систему из двух озер – большого и, связанного с ним, маленького, вода в который будет поступать по особым керамическим трубам и очищаться в отстойнике.

«Чистое будем копать между дворцом и стеной! Здесь!» – он прикинул, как разместить озеро между постройками храма, посвященного богу всех вод Эа, и его мысль завертелась вокруг системы очистки воды и прокладки водоводов.

* * *

Зима в Черных песках суровая, но недолгая. Два-три месяца холодов – и накануне дня весеннего равноденствия люди уже забывают о стуже, пронизывающих до костей ветрах, редком, но колючем снеге. Первый месяц нового года[52]приносит долгожданное тепло. Солнце все дольше греет землю, обильные дожди пропитывают ее и пробуждают к жизни спящие растения и животных, которые пережидают холод, как и жару, в норах.

Черепахи, только проснувшись, медленно, но уверенно бредут по пескам в поисках партнера для спаривания. Суслики то и дело торчат столбиками возле нор, вглядываясь вдаль, как бдительные стражи. Не отстают от них и носители колючего панциря – ежи и дикобразы. Но их время – ночь. И, если первые охотятся на всякую мелочь вроде саранчи, то вторые проходят немалые расстояния в поисках вкусных корешков или корнеплодов.

С наступлением весны оживают и люди. Кто-то занят скотом, кто-то уже работает в поле, мастеров все чаще увидишь возле их жилищ. Вон гончар склонился над сосудом, приделывая к его носику лепные украшения, которые в готовом виде будут похожи на головы быка. Вот плавильщик разжигает печь, чтобы получить медь, а потом, добавив в нее «небесный камень»[53], и бронзу. А этот мастер из бронзы отлил заготовку печати со сложным перегородчатым рисунком, и теперь стучит молоточком, выравнивая края и сбивая заусеницы.

Кипит жизнь во всех поселках Маргуша! Но оживленнее всего в самом городе. На холме каждый день подрастают оборонительные стены дворца. Со всех концов Маргуша тянутся к будущей столице цепочки груженых мулов и ослов с кирпичами, которых для постройки города требуется несметное количество.

За южной стеной копают озеро. Сняв первый песчаный слой, убирают его, а чистую глину загружают в носилки и тащат к стройке, где из нее готовят раствор, которым скрепляют кирпичи между собой и потом обмазывают готовые стены.

Кирпичи везде! Сырые сушатся, лежа длинными рядами на земле, сухие складывают друг на друга и вырастают целые стены, а писарь отмечает на табличке количество добавленных или взятых.

Леф все светлое время суток проводит на стройке, вымеряя стены, сверяя с чертежами, которые за ним носит добрая свита помощников. Каждая башня, каждый узел – будь то арка или бойница в стене – начертаны на отдельной глиняной табличке. На ней же указано количество кирпичей, их размеры для каждого сооружения.

Но у зодчего осталась одна нерешенная задача – это создание прочной платформы для башен Связи Небес и Земли, которые должны вознестись в небо выше всех крыш дворца. Царь одобрил план, предложенный архитектором еще зимой: двухъярусное помещение, с комнатами для хранения записей о наблюдении светил, с широкими лестницами из двенадцати ступеней, ведущими в те комнаты, и с алтарями, в виде квадратного постамента на самом верху каждой башни.