Путешественник. Том 2. Сокровища поднебесной - Гэри Дженнингс

Мои товарищи — я увидел это, когда к ним присоединился, — тоже случайно столкнулись в дымке с мстительными врагами, но им повезло не так, как мне. Они стояли вокруг двух фигур, распростертых на земле, и Баян взмахнул мечом при моем приближении.

— Ах, это ты, Поло, — произнес он и успокоился, узнав меня, хотя я был в крови с головы до ног. — Выглядишь так, словно ты тоже встретил мстительного юэ — и отправил его по назначению. Молодец! Этот оказался свиреп до безумия. — Он показал лезвием меча на фигуру человека, лежащего на спине, воина юэ с огромной резаной раной, явно мертвого. — Мы втроем еле-еле его уничтожили, и какой ценой. — Баян показал на другую неподвижную фигуру.

Присмотревшись повнимательнее, я воскликнул:

— Какое несчастье! Укуруй ранен! — Молодой ван лежал с искаженным от боли лицом, обеими руками обхватив шею. Я закричал: — Похоже, он задыхается! — И наклонился над юношей, чтобы убрать руки и обследовать рану на его горле. Но когда я оторвал стиснутые руки, голова Укуруя осталась у него в руках, отделившись от его тела. Я в ужасе замычал и отшатнулся, а затем встал, горестно глядя на него, и пробормотал: — Какой ужас! Укуруй был славным человеком.

— Он был монголом, — произнес один из офицеров. — А монголы умеют прекрасно делать две вещи: убивать и умирать. Так что не стоит рыдать над его трупом. Он погиб достойно.

— Да, — согласился я. — Он так хотел помочь отцу покорить Юньнань, и он сделал это.

— Как жаль, что Укуруй не станет правителем Юньнаня, — сказал орлок. — Но он умер, увидев, что мы одержали полную победу. Это не самая плохая смерть.

Я спросил:

— Значит, вы полагаете, что Юньнань наш?

— О, будут еще и другие сражения. Нам предстоит взять не один город. Мы еще не уничтожили всех врагов. Но мы подорвали силу духа юэ, нанеся им это сокрушительное поражение, теперь они смогут организовать лишь видимость сопротивления. Да, я могу с уверенностью сказать, что Юньнань наш. Это означает, что в самое ближайшее время вся империя Сун должна пасть. Это известие ты и отвезешь обратно Хубилаю.

— Жаль, что я не смогу привезти ему лишь хорошие новости. Победа стоила великому хану сына.

Один из офицеров сказал:

— У Хубилая много других сыновей. Он даже может усыновить тебя, ференгхи, после того, что ты сделал здесь для него. Смотри, пыль осела. Теперь ты можешь увидеть, что совершили твои хитроумные латунные устройства.

Оторвавшись от созерцания тела Укуруя, мы оглядели долину. Пыль наконец-то осела и теперь лежала подобно мягкому, пожелтевшему от времени савану, покрывшему истерзанный и разрушенный ландшафт. На склонах гор, которые еще утром были густо покрыты лесом, деревья и зелень окаймляли по обеим сторонам лишь открытые раны — огромные округлые выбоины, нагромождения сырой коричневой земли и обломков скал. На горах осталось еще достаточно зелени, они выглядели как почтенные женщины, с которых сорвали одежду и изнасиловали, а теперь они прижимают к себе остатки своих пышных одежд. Внизу, в долине, несколько оставшихся в живых человек прокладывали себе дорогу через последние обрывки пыльной дымки, через груды булыжников, камней, стволов деревьев, их вывернутых корней. Они, несомненно, заметили нас, собравшихся в неповрежденном конце долины, и теперь тоже направлялись сюда. Люди, спотыкаясь, тащились к нам весь остаток дня, по одному и небольшими группами. Большинство из них, как я уже говорил, были бон и юэ, которые пережили эту катастрофу — не представляю, как им это удалось, — некоторые оказались ранены и покалечены, а некоторые остались совершенно невредимы. Большинство юэ, даже те, которые не были ранены, потеряли всю волю к борьбе и приближались к нам со смирением военнопленных. Правда, некоторые из них наверняка были не прочь подбежать к нам, кипя от ненависти и размахивая мечами, как перед этим уже сделали двое юэ, но они попадали под надзор монгольских воинов, которые немедленно их разоружали. Монголы эти были из числа добровольцев, которые сопровождали фальшивую армию в качестве музыкантов и арьергарда. Поскольку они возглавляли и замыкали марш — а следовательно, находились в дальних концах лагеря — и знали о наших планах, у них было больше шансов спастись. Их было в общей сложности человек сорок, и все эти люди громко поздравляли нас с хитроумной победой и радовались, что им удалось выжить.

Еще больше поздравляли тех монгольских воинов, в обязанность которых входило замаскировать и поджечь смертоносные шары. Я и сам по-товарищески обнялся с каждым из них. Эти воины последними из всех оставшихся в живых присоединились к нам, потому что им приелось долго спускаться вниз по разрушенным горным склонам. Все они, хотя и по праву гордились тем, что совершили, одновременно выглядели и сильно оглушенными — как в прямом, так и в переносном смысле, — поскольку оставались неподалеку от места взрыва, когда воспламенились их устройства, и были подавлены чудовищностью того, что произошло. Всем им я искренне сказал: «Я и сам не выбрал бы лучшего места!» — и записал их имена, чтобы лично похвалить этих воинов перед великим ханом. Правда, должен заметить, обратно вернулось только одиннадцать храбрецов. Двенадцать человек отправились в горы, двенадцать шаров выполнили свою миссию, однако судьба двенадцатого воина оставалась неизвестной.