Екатерина Арагонская. Истинная королева - Элисон Уэйр

Екатерина откашливалась, в груди болело, ее заставили снова лечь в постель. Были вызваны доктор де ла Саа и доктор Гуэрси, но они мало чем могли облегчить страдания больной. Прожорливый волк, засевший у нее в груди, не давал покоя, передышек между приступами боли почти не случалось. Если так будет продолжаться, она умрет, это ясно. К собственному удивлению, страха Екатерина не чувствовала – только горькое сожаление, что скоро ее не станет и она не сможет любить и защищать Марию.

Дни тянулись за днями, боль становилась все мучительнее. Элиза смачивала ей лоб и пыталась отвлечь чтением вслух. Марджери готовила для нее травяные отвары, горькие, но согревающие, чтобы смягчить горло, пересохшее от кашля. Бланш заворачивала в ткань горячие кирпичи и подкладывала их к ногам Екатерины, а еще поддерживала пламя в очаге, чтобы в комнате было тепло. Исабель – что ж, Исабель выдумывала разные способы выглядеть занятой, но предпринимала искренние попытки развеселить Екатерину немудреными шутками.

– Позвольте мне вызвать королевских врачей, – настоятельно просил доктор де ла Саа.

По отчаянию в его голосе Екатерина поняла: он переживал, что его могут обвинить в небрежении или в чем-нибудь похуже. Но кому какое дело? Анна желала ее смерти. Потом Екатерину осенило: он думает, что ее отравили. Если появятся доктора короля, это снимет с него всякую ответственность.

– Нет, – сказала Екатерина. – Я полностью вверяю себя воле Божьей.

Екатерина считала страхи доктора де ла Саа необоснованными. Это были симптомы болезни, которой она страдала уже давно, только они проявлялись все с большей силой. Екатерина старалась терпеливо сносить боль, но та не прекращалась. Ее как будто разрывало на части и поглощало изнутри. Не было ни минуты покоя, ее постоянно трясло, и все время не хватало воздуха.

В последний день старого года Екатерина получила короткую записку от Шапуи с предупреждением держать дверь в свои покои на запоре с вечера до раннего утра и тщательно проверить, не спрятался ли кто-нибудь внутри. Посол опасался, что с ней могут сыграть злую шутку с целью либо нанести ущерб ей лично, либо обвинить в прелюбодеянии, либо найти доказательства того, что она планирует поднять мятеж.

– Прелюбодеяние! Как будто я могу хотя бы подумать о таком в моем положении, – слабым голосом сказала она Элизе, которая в ужасе смотрела на записку.

Почему Шапуи написал такое? Должно быть, получил тревожные вести. А может, просто перестраховывался. Она надеялась, что верным окажется последнее.

В первый день нового года, 1536-го от Рождества Господа нашего, Екатерина лежала в полузабытьи и сквозь дрему размышляла: при дворе сейчас обмениваются подарками и готовятся к традиционному пиру. В этот раз у нее не было ни средств на покупку презентов, ни даже сил думать об этом.

Открылась дверь. На пороге стояла взбудораженная Бланш:

– Ваша милость, к вам посетитель!

Екатерина повернула голову. Вошел мужчина в черной накидке. Это был Шапуи!

– О Боже мой! Как замечательно! – выдохнула она, и ее скрутил приступ кашля.

Шапуи подождал, пока он не утихнет, потом припал на колено у постели Екатерины и поцеловал ее руку:

– Ваше высочество, я не мог не приехать.

Посол смотрел на нее взглядом, полным сострадания, что неудивительно. Наверняка она являла собой печальное зрелище: распластанная в кровати и неспособная даже сесть. Екатерина не могла выразить словами, как она рада его приезду.

– Теперь я могу умереть у вас на руках, а не всеми покинутой, как несчастное животное, – сказала она, когда вошли ее дамы.

С Шапуи сняли накидку и предложили эля, подогретого с помощью раскаленной кочерги. Екатерина была бы не прочь поговорить с ним прямо здесь и сейчас, но он проделал длинный путь. Как королева, она знала, что правила этикета должны быть соблюдены, и потому сказала:

– Вы, наверное, устали в дороге. Мы поговорим позже. Мне самой нужно немного вздремнуть. За последние шесть дней я не проспала и двух часов, может быть, мне удастся это сейчас.

Шапуи поклонился.

– Я вернусь позже, – ответил он с исполненным сочувствия видом.

После ужина Шапуи сидел с ней у камина и сам подкладывал в него дрова. Элиза и Бланш, подыгрывая Екатерине, просили разрешения остаться, но она их отослала, сказав:

– Если вы мне понадобитесь, мессир Шапуи позовет вас.

Когда дверь затворилась, она повернулась к послу:

– Не могу поверить, что король позволил вам приехать.

– Я сказал ему, что слышал о тяжелой болезни вашего высочества, и попросил разрешения навестить вас. Он ответил, что я могу поехать, когда мне будет угодно.

Екатерина подозревала, что было сказано больше этого, но смолчала. Подумала: «Наверное, Шапуи решил, что я умираю, и убедил в этом Генриха».

– Я просил также разрешения для принцессы повидать вас, но король отказал.

Это был тяжелый удар.

– Взгляните на меня, – сказала Екатерина. – Разве я похожа на человека, который в состоянии замышлять измены и вторжения?

– Нет, ваше высочество, – ответил Шапуи, печально глядя на нее. – Но с Божьей помощью вы скоро пойдете на поправку.

– Вы всегда были мне верным и преданным другом. Вы без устали трудились ради меня и сделали гораздо больше того, что велел вам долг. Не могу выразить, как я благодарна вам за это. Без вас я чувствовала бы себя совершенно одинокой и покинутой.

– Я имел честь служить вашему высочеству и отстаивать правоту вашего дела. В этом королевстве творится несправедливость. Леди закусила удила, и никто не смеет приструнить ее, даже король. Если она родит сына, я не смею даже подумать о том, что тогда может произойти.

– Мой супруг, похоже, сильно изменился, – с грустью проговорила Екатерина. – Тем не менее я уверена: это из-за Леди он стал таким.

– Он раздосадован. Не может получить желаемое, а потому набрасывается на всякого, кто ему перечит.

Екатерина вздохнула:

– Могу понять его досаду. Мне, как никому другому, известно, сколь сильно желание короля иметь сына. И я досадовала не меньше, чем он, пока ждала папского решения, а оно все откладывалось и откладывалось. Скажите, мой любезный друг, как вы думаете, он когда-нибудь вернется к прежнему?

– Пока Леди властвует над ним – нет. – Шапуи поморщился.

– Есть еще одна вещь, жизненно важная вещь, о которой я хочу попросить вас, – сказала Екатерина, пытаясь прямее сесть в постели.

– Просите, ваше высочество, все будет исполнено.

– Присмотрите за Марией, дорогой друг, ради меня. Вы всегда близко к сердцу принимали ее интересы и были истинным поборником ее прав.

Лицо Шапуи смягчилось.

– И я им останусь, ваше высочество, клянусь! Принцессу я очень ценю и уважаю и приложу все усилия к тому, чтобы обеспечить ее безопасность, ради вас и ради нее самой. Вы можете рассчитывать на это.