Кровавые скалы - Джеймс Джексон

Осадные пушки были уже в пути. В темноте, освещенные лишь редким пламенем горящих факелов, под вездесущий треск кнутов длинные неповоротливые вереницы запряженных рабов и воловьих пар с трудом продвигались вперед. Позади, водруженные на деревянные повозки, тянулись орудия. Там были восьмидесятифунтовые пушки, кулеврины^[14] поменьше и громадные василиски^[15], способные стереть с лица земли любые укрепления двухсотфунтовыми зарядами из железа, камня и мрамора. Немногие стены могли выдержать их залп, и лишь некоторые не разваливались сразу. Пред этими орудиями падали на колени целые города, сдавались на милость замки. Теперь же они направлялись к форту Сент-Эльмо.

Запершись в небольшой комнате для аудиенций в форте Сент-Анджело, великий магистр Ла Валетт был занят тем, что отправлял друга на смерть. Это оказался Пьер де Массуэ, более известный как полковник Мас, выдающийся воин, любимый подчиненными командир и, подобно самому Ла Валетту, закаленный в боях рыцарь из Прованса. Оба знали, что шансы на успех невелики. Но никого из них это не пугало.

— Я требую слишком много, Пьер.

— Не больше, чем от самого себя или любого другого рыцаря, Жан Паризо. Я охотно исполню приказ, уповая на Господа.

— Ты возьмешь две сотни испанских пехотинцев и отправишься в Сент-Эльмо. Я выделю столько солдат, сколько смогу.

— Не ослабляй гарнизон.

— Я хочу ослабить турок. Чем дольше ты продержишься в Сент-Эльмо, тем выше вероятность, что они отступят. Их потери возрастут, решимость ослабнет, а атаки на Биргу и Сенглеа станут безрезультатны.

— Что ж, я рад, что мне выдалась такая возможность.

— Каждая минута, каждая жизнь, каждый выстрел должны быть на счету. Изнурите этих язычников, сокрушите их так же, как они вознамерились сокрушить стены форта.

— Наш дух непоколебим, Жан Паризо. Слово чести.

— Тебе выпал шанс увековечить имя нашего ордена.

— В форте есть провизия, вода и полторы тысячи воинов. Со свежим подкреплением и верой в сердце мы покажем, на что способны.

— Не сомневаюсь.

— Ты удостоил меня великой чести, Жан Паризо.

— Я полагаюсь на тебя. Помощь придет, но потребуется время. И ты его выиграешь. С каждым днем, проведенным в сражении, истекает лето. С каждой неделей, пока враги остаются без победы, приближается сезон осенних штормов, когда их галерам придется отплыть восвояси.

— Сент-Эльмо станет для турок самым горьким плодом.

— Пусть они поперхнутся.

Полковник Мас кивнул.

— Бролья во главе гарнизона, де Гуарес за старшего помощника, и весь цвет европейского рыцарства плечом к плечу. Мы непобедимы.

— Лодки уже готовы. — Ла Валетт встал. — Мы еще увидимся, Пьер.

— Быть может, в раю.

— Будь тверд, друг мой.

Рыцарь преклонил колено и коснулся губами протянутой руки.

— Молись за нас, Жан Паризо.

Когда полковник Мас отбыл, Ла Валетт остался в одиночестве, чтобы вновь внимательно ознакомиться с последним посланием вице-короля Сицилии. Храбрые мальтийские рыбаки рисковали жизнью, доставляя это письмо. Но, как оказалось, напрасно. Дон Гарсия де Толедо тянул время, перечислял трудности, с которыми столкнулся, созывая войско. Он не собирался спасать Мальту. Вице-королю и без того хватало забот: сберечь собственную шкуру и защитить свой остров. Он даже предлагал ордену бросить оставшиеся галеры ради большего блага. Болван и трус. Ла Валетт поднес документ к очагу и смотрел, как бумага съежилась в огне. Мальта обречена.

Размышления гроссмейстера прервал вошедший паж, который объявил о прибытии посетителей. Магистр примет их.

— Месье Гарди, мавр и мой племянник Анри. Грозная компания.

Все трое поклонились.

— Полагаю, ваше дело не терпит отлагательств.

За всех ответил Гарди:

— Тому виной час испытаний, ваша светлость.

— Говорите.

— Турецкие ятаганы обрушатся на Сент-Эльмо. Наш долг и намерение в том, чтобы ослабить их удар.