Дорога за горизонт - Борис Батыршин

– И вы полагаете – этот приём может сработать и у нас? Достаточно дать в газеты несколько статей…

– Ну, не знаю, не знаю… – скептически покачал головой Каретников. – Это ведь только на первый взгляд кажется, что всё просто. На самом деле, за подобной кампанией стоит точный расчёт – а ошибка может обернуться тем, что вы укрепите общество в мысли, от которой стремитесь его отвратить. Здесь нужна работа серьёзного специалиста. Попробуйте обратиться к господину Гиляровскому. А что? Он в курсе событий, историю эту принимает близко к сердцу – а уж профессионал, каких поискать. Может, и сумеет что присоветовать?

– Непременно, Андрей Макарыч. Да мы и сами подумывали, как бы привлечь господина Гиляровского к работе. Человек он и талантливый и авторитетный; одна беда – власти его недолюбливают, и он платит им полнейшей взаимностью. Ну да ничего, надеюсь, перспектива приобщиться к такому делу пересилит у него иные соображения.

Собеседники неспешно шли вдоль бесконечного фасада здания Двенадцати коллегий, где с начала века располагался Санкт-Петербургский университет. Публичные философские чтения, на которых состоялась давешняя дискуссия, протекали на историко-филологическом факультете – и неизменно собирали полные аудитории.

– Кстати, о послезнании. – продолжал Корф. – Вы, Андрей Макарыч, слыхали там, в будущем, о таком обществе «Золотая Заря»?

– Какие-то масоны и оккультисты? – поморщился Каретников. – Признаться, всегда сторонился подобных тем.

– Весьма жаль. Мы пытаемся отыскать что-то о них в ваших базах данных – но пока, увы, только самые общие сведения. Общество это, как вы верно подметили, оккультное, причём оно даже еще и не создано – ему предстоит появиться лишь через год. Но мы получили из Англии сведения, что господа, именующие себя «основателями и магами» «Золотой Зари» проявляют оч-чень сильный интерес к экспедиции господина Семёнова.

Каретников обеспокоенно взглянул на барона.

– Вы полагаете, это как-то связано с предметом его поисков? Эти господа ведь оккультисты, а в их среде модно интересоваться египетскими древностями – иероглифы, знаете ли, мумии, жреческая магия… Может, узнали, что русский учёный работает с хранителем собрания хедива, профессором Бурхардтом – вот и любопытствуют?

– Поначалу я тоже так подумал. – ответил Корф. – Но, кроме упомянутых господ, к господину Семёнову проявляет интерес лорд Рэндольф Черчилль – а этот господин в романтических играх с магией и эзотерикой не замечен.

– Лорд Рэндольф? – удивился доктор. – Отец Уинстона Черчилля? Серьёзный господин… Да, барон, это тревожная новость. Он ведь, кажется, недавно ушёл с поста министра Индии?

– А после этого успел побывать в Петербурге. – подтвердил Корф. – И наверняка обзавёлся новыми знакомыми – в дополнение к уже имевшимся. Что, в совокупности с иными его оговорками даёт основание подозревать, что лорд Рэндольф в курсе наших обстоятельств – и никак не меньше, чем болтуны с философских чтений.

– Да. – вздохнул Каретников. – Уж кого-кого, а англофилов в петербургском обществе хватает. Так вы полагаете, Олегычу грозит опасность?

– Пока не ясно – пожал плечами Корф. – Мы на всякий случай, послали александрийскому консулу телеграмму – пусть присмотрит за нашими учёными. В одном я уверен: назревают события, и важно вовремя угадать – какие именно.

* * *

– Ну, что скажете, друзья? – спросил высокий студент в светлосерой шинели.

– Не знаю, не знаю…. звучит слишком невероятно. Если хотя бы половина из этого правда, и правительство в самом деле получило «посылку со знаниями» из будущего…

– Посылка – это полдела! – отозвался худощавый молодой человек в фуражке училища правоведения. – Самое главное – люди, прибывшие оттуда! Те, кто принёс и передал эту посылку – и помогает теперь разобраться с её содержимым!

– А откуда ты это знаешь, Матвей? – подозрительно спросил третий, с молоточками технического училища в петлицах. – Остальные, понимаешь, слухами питаются, а ты – сообщаешь такие подробности?

– Ну… замялся Матвей, – мой дядя, у которого я сейчас живу, вхож в весьма высокие круги – он и поделился. Собственно, это секрет, – спохватился студент, – дядя, когда выиграет, всегда пропускает пару рюмок домашней наливки. Вот и в тот раз не удержался. Только учите – я вам ничего не говорил!

– Конечно-конечно. – усмехнулся правовед. – Это так, птичка прочирикала. Ты давай, рассказывай, что там за гости из будущего?

– Да толком ничего неизвестно. – покачал головой Матвей. – Дядя говорил о каком-то удивительном докторе: он после стрельбы на Троицкой раненым помогал и, представьте, спас троих, о которых врачи уверили, что те не жильцы. Один – так и вообще чудом; глубокое ранение в живот, две пули в кишках. По всем правилам должен был скончаться в мучениях, а он – ничего, оправился и уже ходит своими ногами. Государь этого врача приблизил, и теперь тот в каком-то тайном департаменте готовит переворот в медицине.

– Только-то? – пренебрежительно хмыкнул первый, судя по шинели, студент университета. – Так и Пирогов нечто подобное сделал, и без всякой, заметьте, посылки из будущего.

– То-то, что не только. Дядя говорил, этот доктор сейчас пользует Георгия, второго сына царя от чахотки – и обещает полное излечение!

– Вот как? – скривился университетский. – Лечит значит… царского выродка? А моя Катя тем временем…

Остальные промолчали – похоже, были осведомлены о личных обстоятельствах товарища.

– В общем, всё это лишь подтверждает то, что мы услышали. – подвёл итог студент со значками Технического. – За одним исключением: если, и правда, есть люди, способные разобраться в этом послании – то опасения насчёт неправильного истолкования сведений, беспочвенны.

– И ты хочешь сказать, что из-за этого мы теперь можем верить царской власти? – возмутился правовед. – Откуда у тебя уверенность, что всё узнанное будет использовано во благо? Ведь мало истолковать – надо еще и правильно употребить!

– А я вообще не понимаю, откуда эта уверенность в благонамеренности предполагаемых пришельцев? – отозвался университетский. – Да, я помню – «четвёртый сон Веры Павловны»[20], прекрасные картинки грядущей жизни… но кто поручится, что борьба, которую мы только начинаем, не продолжится еще целый век? А если это так – то пришельцы могут оказаться нашими идейными врагами!

– Что ты такое говоришь, Аристарх! – ужаснулся технолог. – Ты считаешь, что наше дело столь безнадёжно, что победы не будет и через сто лет?

– Отнюдь, и даже наоборот. Сам посуди: если бы ОНИ и там были бы у власти – зачем отправляться к нам и вмешиваться в нашу жизнь? Она ведь для них уже состоялась – и привела их к власти и могуществу. Так зачем что-то менять? Я вот о чем думаю – там, в будущем, давно уже победила справедливость; мечты людей об обществе без угнетения стали явью. Но есть и те, кому не дают покоя воспоминания…