Троица. Охотники на ведьм - Джейсон Свэггер

— Думаете, что простой адвокат сможет пойти против инквизиции? — недоверчиво изогнув бровь, спросил Даймонд.

— Граф фон Шеленберг считает, что всенепременно. И хотя, с одной стороны, это дало бы нам возможность обвинить в ереси и самого Мюллера, но с другой, он слишком хорош, чтобы мы могли пойти на подобный риск. Он поднимет все свои связи и станет яростно бороться за честь любимой женщины, перевернет все доказательства обвинения и, в конце концов, либо сведет все наши усилия на нет, либо, в лучшем для нас случае, значительно смягчит наказание. Но даже такой исход для нас неприемлем.

Даймонд понимающе кивнул, давно смекнув, к чему клонит инквизитор.

Очередная жертва. Ему опять предстоит новое задание. Что же, ему как раз успело наскучить пребывание в крепости.

Якоб наклонился над столом и внимательно посмотрел в глаза охотника.

— Убей этого Мюллера! Доведи начатое дело до конца. Когда его труп отправится гнить в землю, успеху нашего предприятия уже ничто не будет угрожать. Вся проблема в этом адвокате.

Инквизитор откинулся на спинку кресла и опустил взгляд в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Даймонд поднялся и направился к выходу. Когда он взялся за ручку двери, инквизитор перекрестил его и добавил:

— Да хранит тебя Господь, сын мой! Будь осторожен.

Арсенал ордена находился в длинной деревянной постройке с соломенной крышей, в одном помещении с кузницей, где заправлял однорукий комендант Георг со своими подмастерьями. Несмотря на то, что комендант выглядел обычным кузнецом в фартуке, когда-то давно он был славным воином, о чем рассказывали многочисленные шрамы на лице, сделавшие его черты совершенно неузнаваемыми. Разговаривая с ним, Даймонд всегда старался смотреть на лысину коменданта, которая выглядела более выразительной, чем сплошной рубец его физиономии. Ростом Георг превосходил и так не низкого Даймонда почти наполовину, а его единственная рука держала меч так, будто тот был игрушечным.

— Бери, — промычал он. — Недавно выковал. Подойдет как раз под твое телосложение.

Даймонд вынул меч из ножен и оценивающе оглядел смертоносное лезвие. Меч был довольно легким, но получился длинным и крепким на вид. Охотнику еще предстояло проверить его в деле.

— Не смотри, что он так прост. Я не люблю украшать оружие всякими безделушками, это лишь добавляет веса, но не делает его лучше. Другие охотники постоянно просят меня украшать их оружие камешками, золотом или серебром, будто они какие-то герцоги, а не служители церкви.

— Мне не нужно украшений. Предпочитаю не привлекать лишнего внимания. Так что и на том спасибо. Во сколько он мне встанет?

Распухшие губы коменданта растянулись в жутковатой улыбке, явив миру его крупные, будто у коня, зубы.

— Сегодня бесплатно. Инквизитор распорядился. Есть еще парочка подарков для тебя. Инквизитор велел снабдить тебя всем самым лучшим. Я изготовил отменный кожаный дублет с кольчужными вставками на груди, по бокам и на спине. Он крепче твоего прежнего доспеха, лучше защитит тебя, если станет жарковато, — комендант хохотнул и протянул охотнику его новый доспех на шнуровке. — Но с чего ты будешь стрелять, Даймонд? У меня есть луки и арбалеты различных размеров.

— Мне нужен маленький арбалет. Такой, чтобы можно было скрывать его под плащом до определенного момента, когда он понадобится. Придется искать цель в городе, скорее всего, в людных местах.

— Найдем и такое, — заверил Георг, шумно копаясь в массивных ящиках, расставленных по всему помещению. — Наконечники стрел в форме креста?

Даймонд наморщил лоб и покачал головой.

— Сойдут и обычные. Я не верю во всю эту чепуху, будто еретики не поддаются обычной стали. Лучше дай пару пузырьков с ядом. Так, на всякий случай.

Георг неодобрительно нахмурился, но открыл створки небольшого шкафа и извлек оттуда яд. Он больше доверял мечу и стреле, нежели столь подлым способам убийства. Хотя, наверное, он был просто слишком старомоден.

Вооружившись всем необходимым, Даймонд покинул арсенал и пересек двор, ступая по хрустящим под подошвой снежным хлопьям, мимо снующих туда-сюда послушников и тренирующихся на площадке охотников. Он направился в центральное здание монастыря, где располагалась его комната. Ему нужно было закончить еще парочку дел и отправляться в дорогу.

Верный Ганс, который уже ждал охотника у двери в его покои, помог Даймонду зашнуровать дублет и принес ему новые сапоги и перчатки. Когда Даймонд полностью снарядился в путь и взялся за седельные сумки, снаряженные всем необходимым, Ганс робко взглянул на своего начальника и спросил:

— А можно и мне с вами, брат Даймонд? Я ведь должен учиться, чтобы однажды тоже стать охотником и бороться с нечистью.

Даймонд, незаметно для послушника, закатил глаза. Очередной фанатик, свято верующий в бредни, проповедуемые клириками! А ведь он еще так молод.

— Будь дело проще, я бы может и взял тебя, но сейчас все слишком опасно. Я не имею права на ошибку. Ты пойдешь со мной на задание в следующий раз, а пока останься здесь и готовься к моему скорому возвращению. Я не собираюсь отсутствовать долго. Когда я вернусь, мы потренируемся с луком и арбалетом.

На лице парнишки появилось искреннее разочарование, но он лишь поклонился и последовал за Даймондом, чтобы помочь ему с конем. Когда все приготовления были завершены, и Даймонд, запрыгнув в седло, направил своего скакуна к воротам, Ганс шел за ним до самого выхода из монастыря. Послушник еще долго провожал грозную фигуру охотника, вырисовывающуюся на фоне темнеющего небосвода, пока она не скрылась за пеленой внезапно начавшегося снегопада.

Даймонд не любил подробностей данных ему поручений. У него были собственные правила, которых он старался придерживаться. Одним из этих правил, или даже принципов, являлось нежелание Даймонда знать что-либо о цели своей миссии. Его не интересовало ни место работы жертвы, ни ее родственные связи, ни еще какие-либо детали. Достаточно было указать цель, назвать имя и, конечно, заплатить после успешного выполнения задания. Но теперь принцип работы изменился, потому что инквизитор решил взять подопечного в свое ближайшее окружение и рассказал ему всю подноготную. Из-за этого голова охотника в последнее время была забита лишними мыслями. Он размышлял над всей этой историей и теперь уже понемногу начинал задумываться о правильности или неправильности своих действий. Именно поэтому он и старался избегать этих треклятых подробностей.

План инквизитора был понятен, так же, как и его плохие намерения в отношении несчастной семьи барона, оставшейся без своего главы. Обвинение в ереси, судебный процесс, который начнется с жестоких допросов, а закончится казнью в воскресное утро. После этого судья конфискует все имущество барона, а выручку власти поделят с церковью, а именно, с орденом Троицы. Это была обычная схема обогащения ордена, обогащения инквизитора Якоба Шульца. Не то чтобы Даймонд не знал об этом раньше. Но раньше он хотя бы не вникал в судьбы людей, не узнавал, кто они такие и чем живут. Он просто занимался своим делом.