Столп огненный - Кен Фоллетт

3

Сожжение Дрике назначили через две недели.

Об этом объявили в соборе. Тительманс сообщил, что Альберт и Бетье отреклись от своих заблуждений, раскаялись перед Господом и умолили святую церковь принять их обратно в свое лоно. Он догадывался, скорее всего, что это раскаяние Виллемсенов было притворным, но ему пришлось довольствоваться штрафом. А вот Дрике, к всеобщему ужасу, наотрез отказалась отрекаться от еретической веры.

Тительманс не позволял никому навещать девочку в тюрьме, но Альберт подкупил охрану и все-таки проник внутрь. Как он ни старался, ему не удалось переубедить дочь. С той твердостью духа, что свойственна юным, Дрике отвечала, что готова умереть, лишь бы не предавать Господа.

Эбрима с Эви навестили Альберта и Бетье в день накануне сожжения. Они хотели поддержать и утешить своих друзей, но попытка оказалась безуспешной. Бетье непрерывно плакала, Альберт молчал, стиснув кулаки, – Дрике была их единственным ребенком.

В тот день в мостовую на площади перед собором вбили столб, прямо под окнами изящного здания Большого рынка и громадного, недостроенного здания городского совета. Рядом со столбом вывалили на мостовую кучу хвороста.

Казнь должна была состояться на рассвете, но толпа собралась на площади еще до восхода солнца. Эбрима заметил, что люди подавлены. Когда казнили отъявленных преступников, вроде воров или насильников, зеваки потешались над осужденными и радовались их мучениям. Но сегодня все было иначе. Большинство пришедших составляли протестанты, опасавшиеся, что однажды нечто подобное может случиться и с ними. Католики – тот же Карлос – злились на протестантов за нежелание вести себя смирно и опасались, что французские религиозные войны могут перекинуться на Нидерланды; вдобавок мало кто из них считал справедливым обрекать на смерть девочку.

Дрике вышла из ратуши под присмотром Эгмонта, городского палача, великана в кожаном колпаке на голове и с пылающим факелом в руке. На девочке было то самое белое платье, в котором ее задержали. Эбрима сразу понял, что спесивый Тительманс совершил изрядный промах: Дрике выглядела невинной жертвой, какой, собственно, и была, а ее бледная красота словно сошла с полотен, изображавших Богородицу. Толпа дружно выдохнула. Эбрима негромко сказал своей жене Эви: «Она станет мученицей», потом покосился на Маттуса и увидел, что глаза паренька полны слез.

Распахнулась створка западной двери собора, и показался Тительманс, во главе немногочисленной процессии священников, похожих на черных ворон.

Двое солдат привязали Дрике к столбу и сложили хворост у ее ног.

Тительманс заговорил, принялся вещать об истине и ереси. Он, похоже, совершенно не догадывался о том, какое впечатление производит на людей. Все, буквально все в его облике и словах оскорбляло горожан – и наставительный тон, и чванливо задранный подбородок, и то обстоятельство, что он явился сюда из другого города.

Потом вмешалась Дрике, чей звонкий голос легко перекрыл вопли Тительманса. Девчонка запела по-французски: