Все приключения Электроника - Евгений Велтистов

– Он успеет… восстановиться?

Громов молчал.

– А как же я?

– Что ты?

– Я без него не могу. – В голосе Эли звучала тревога.

Девчонки переживали за своего капитана, почувствовали всю серьезность момента.

Профессор грустно улыбнулся:

– Все зависит только от него.

Тогда Элечка взяла лежащего за руку, громко произнесла:

– Послушай, Элек, это свинство так подводить товарищей!

– Я робот-свинтус, – прошептал Электроник.

– Он ответил! – сказала Электроничка. – Он просто свинтус.

Громов рассеянно взглянул на часы.

– Медленно, медленно, – пробормотал он, и Элечка догадалась, что наступает критический момент в выздоровлении: быть ее товарищу Электроником или каким-то иным, совсем новым роботом.

Нет, она не хотела видеть кого-то другого!

– До чего ты дошел, – сказала Элечка с отчаянием, почти дерзко. – Ты потерял человеческий облик!

Робот пытался что-то ответить и не сумел. Мигали секунды – вспышки в глазах Рэсси. Наконец Электроник произнес:

– Я почти человек, могут же быть и у меня слабости…

– Ты не человек, потому что не развиваешься, – пояснила электронная девочка. – Ты не хочешь выздоравливать…

Громов поднял голову, с интересом наблюдая за необычным поединком.

– Хорошо, я не человек, – сонно согласился больной. -

У суперробота свои слабости…

Электроничка подошла к нему ближе.

– Никакой ты не супер! – отчеканила Электроничка и вдруг запнулась: – Ты… ты так старался стать человеком… Вспомни, ты им почти стал!… А теперь… Еще немного – и ты превратишься в груду железа!

Девчонки затаили дыхание: ведь Элечка борется за жизнь товарища!

– Электроник, осталась минута, – напомнил профессор.

Робот вздохнул:

– Хорошо, я останусь железным Элеком…

Элечка оглянулась, увидела сонных мальчишек на постелях, лица подруг в окнах, пылающее лето за их спинами, и ей впервые в ее электронной жизни стало тоскливо и страшно.

– Значит… – произнесла она звонко, – значит, я, как и ты, никогда не смогу стать настоящим человеком?

Глаза Элечки помимо ее воли стали влажными, она быстрым движением протерла их, чтоб лучше видеть. Что-то необычное случилось в ней в тот миг. Электроник сразу уловил ее состояние, едва заметно шевельнулся.

– Плачь, плачь, – тихо сказал он, – это так же полезно, как и смеяться. Я помню, как я впервые засмеялся… Я даже хохотал…

– Вот и смейся! – Элечка топнула ногой. – Смейся и хохочи!

– Не могу…

Она посмотрела в глаза Рэсси и поняла, что время, отведенное профессором ее товарищу, кончается.

– Эль-эль-элечка! – вдруг очнулся от спячки Гусев. – Вот где ты! Эль-эль-элечка!…

Элечка еще секунду всматривалась в лицо Электроника. Потом повернулась к двери, крикнула:

– Все вы обманщики! Я ухожу! Прощайте!

Одним прыжком Эля миновала веранду, скользнула мимо кустов, перескочила через забор. Исчезла.

В ту же секунду последний блик отсчета времени мелькнул в глазах Рэсси. Пять минут истекли.

Электроник открыл глаза, сел, осмотрелся. Увидел Рэсси.

– За ней! – приказал робот. – Рэсси, догнать! Вернуть Элечку!…

Громов едва заметно улыбнулся: все-таки Элек сумел пересилить болезнь, доказал свою жизненность. Он уловил знаменитую фразу философа, которую Электроник произнес почти про себя: «Я мыслю – значит, я существую».

Да, кризис миновал…

Рэсси, подчиняясь приказу, молнией скользнул в окно и взмыл в вышину неба – над лагерем, над Васильками, над миром, – чтоб отыскать одинокую бегунью.

– Ребята, что же мы?… – громко сказал Электроник, и все очнулись, словно от заколдованного сна.

– Что это? Где мы? Что случилось?

Постепенно лица становились осмысленными, память восстанавливала прошедшее. Вон тот человек, которого Макар обозвал стариканом, – их кумир Гель Иванович Громов; он, как обычно, что-то старательно набрасывает в свой блокнот. Элек на месте, он движется, говорит: вероятно, он самовосстановился. Еще минуту назад здесь, кажется, была Электроничка и кто-то мигал зелеными глазами. Куда они девались? Пожалуй, в комнате случилось что-то необъяснимое, что-то очень важное.

Мальчишки сгрудились вокруг Электроника. Девочки робко вошли в палату.

– Ребята, что мы натворили?! – спрашивал себя и друзей Электроник.

– Электроша… – Сыроежкин коснулся плеча друга. – Ты здоров! Я так и знал, что ты притворяешься… – Он потянулся. – Ох и выспался я!

– Молчи! – оборвал его Элек, прислушиваясь к эфиру. – Рэсси сообщает об Элечке.

Ребята догадались, что Рэсси, следуя за бегущей Электроничкой, передает важную информацию.

– Говори! – потребовал Громов.

– Вернуть ее невозможно! – пересказал Электроник сигналы Рэсси. – Она бежит по шоссе с большой скоростью. Она движется… движется… к морю!

– К морю? – спокойно спросил Громов. – На Белозерск?

– Да. – Элек сел на стул, обхватил голову руками. И тотчас вскочил: – Если ее не остановить, она погибнет!… Вы понимаете, – крикнул он, – она погибнет!

Они окончательно вышли из спячки – волейбольная команда мальчишек: встали рядом, положили руки друг другу на плечи, окружили капитана. А сзади их подпирала волейбольная команда девчонок, тоже готовая сейчас ради своего капитана на все.

– Она будет бежать до самого моря, – горячо говорил капитан «Электроников». – И не остановится. Побежит дальше – под водой, по морскому дну, – вы знаете Элечку. И будет бежать до тех пор, пока морская соль не разъест схемы. Как ее спасти!

– Догнать! – раздался голос профессора.

Громов выбежал из палаты.

– Вперед, ребята! – крикнул Сергей.

Элек выскочил вслед за профессором. Ребята пустились за ним. Ростик и врач не отставали ни на шаг. Их сопровождала молчаливая собачья стая, вынырнувшая из кустов.

Им повезло: третья грузовая машина, остановившаяся на шоссе возле голосующих, следовала в Белозерск.

– В кузов! – скомандовал Ростик, помогая ребятам сесть в машину. – Доктор, следите, чтоб их не продуло. Профессор, прошу в кабину.

За грузовиком некоторое время бежали дворняги; потом они отстали, улеглись вдоль дороги, чтобы дождаться возвращения Рэсси.

И началось головокружительное мелькание полей, рощиц, деревень под бездонным безоблачным небом. Когда-то по этому шоссе Электроник впервые совершал прогулку с электронной девочкой, объяснял ей всю сложность окружающего их мира. Сейчас мир сам летел навстречу, звенел в ушах, ерошил волосы, освежал разгоряченные лица, – мир, открытый заново Электроничкой. Только что она пронеслась здесь, по этой горячей, пыльной дороге, стремясь к своей, неведомой пока ей самой цели. И надо было любой ценой догнать ту, что спасла жизнь Электронику, догнать и объяснить эту цель. Спасти Электроничку!…