Амазония - Джеймс Роллинс

Нат кивнул. Еще несколько ярдов по кругу – и деревянные стены кончились, под ногами появилась скальная порода, перемежающаяся полосами чистой земли. Пол был слегка покатым – дальше туннель шел параллельно боковым корням.

Дакии вытянул руку вперед и продолжил спуск. Нат слегка оробел. Стены подземного хода поросли странным лишайником, испускавшим слабое свечение. Запах мускуса перебивал все и вся, но теперь к нему примешался аромат прелой листвы. Дакии заторопился.

Нат с Коуве переглянулись. Профессор пожал плечами. «Ну что ж, вниз так вниз».

Боковой корень, проходивший над их головой, разделился. Вместе с ним разделился и главный ход, образовав несколько дочерних. С потолка свисали занавеси корневых волосков. Они еле заметно колыхались – туда-сюда, словно от дыхания ветерка, гуляющего по туннелю. Вот только никакого ветерка не было.

Вскоре потолок сделался ниже, и Нат шваркнулся об него макушкой. Белесые корешки тотчас вплелись ему в волосы, цепляясь, подтаскивая к себе. Нат вырвался и с опаской направил луч фонаря кверху.

– Что случилось? – спросил Коуве.

– Корни пытались меня схватить.

Коуве поднял ладонь кверху, и тонкие нити оплели его пальцы, словно щупальца. Профессор брезгливо отдернул руку.

Нату приходилось встречать, как разные растения Амазонии реагируют на прикосновение: свертывают тронутые листья, выстреливают семенами-летучками, закрывают цветы… Однако увиденное здесь казалось непривычно зловещим.

Нат шарил фонариком по тропинке. Дакии опередил их, углубившись на несколько ярдов в проход. Ему приходилось подгонять остальных, чтобы не отставали. Поравнявшись с туземцем, Нат стал рассматривать корни, которые вдруг взялись множиться, ветвиться и переплетаться во всех направлениях. На протяжении туннелей то тут, то там начали попадаться отверстия, ведущие в крошечные камеры, где корни разрастались клубком, пронизанным нитевидными выростами-волосками. Эти каморки напомнили Нату азотсодержащие клубеньки, служащие многим растениям источником дополнительного питания.

Дакии остановился напротив одной такой ниши. Нат осветил ее фонарем. Что-то застряло там, в неряшливой клети, свитой из корней и их щупальцевидных отростков. Нат подался вперед – рассмотреть поближе. Несколько волосков тут же выгнулись ему навстречу, вертясь и ощупывая окрестности, словно тараканьи усы.

Натан отстранился. Внутри корневого кома, спеленатая, как муха в паучьем коконе, висела большая летучая мышь – крылан.

Зрелище не из приятных.

Коуве сунулся посмотреть вслед за ним и наморщил нос.

– Оно питается мышью?

– Не думаю, – произнес голос Анны из-за спины. – Пойдемте, кое-что покажу.

Они повернулись. Анна присела у другой ниши, даже больше прежней, но точно так же оплетенной корнями.

Нат заглянул туда с фонарем. Среди корней покоилась большая пегая кошка.

– Пума, – произнес Коуве над ухом.

– Смотрите, – сказала Анна.

Они уставились на зверя, не зная, чего ожидать. Вдруг пума пошевелилась – ее грудная клетка поднялась и опала на выдохе. Движение показалось Нату неестественным, скорее механическим. Анна повернулась к товарищам.

– Она живая.

– Не понимаю, – произнес Нат.

– Можно посветить?

Анна протянула руку.

Нат передал ей фонарик. Антрополог быстро проверила содержимое остальных ниш, в том числе и в соседних ответвлениях туннеля. В итоге подборка животных оказалась весьма впечатляющей: оцелот, тукан, мармозетка, тамарин, муравьед, даже несколько змей и ящериц и, как ни странно, форель. Все они, подобно пуме, дышали или подавали другие признаки жизни, включая рыбу, подрагивающую жабрами.

– Они здесь поодиночке, – заметила Анна, оглядывая лабиринт коридоров сияющими глазами. – И живые. У них что-то вроде анабиоза.

– К чему вы клоните?

Анна обернулась.

– Мы находимся в своеобразной биокладовой, библиотеке генетического кода. Мне видится, здесь Ягга и берет материал для фабрикации прионов.

Нат повернулся кругом, озираясь на извилины и перекрестки ходов. Мысль казалась настолько фантастичной, что не умещалась в голове. Дерево копило и держало здесь животных, училось на них, чтобы потом выработать соответствующий прион и контролировать вид с его помощью. Живая, дышащая лаборатория.

Коуве вцепился Нату в плечо.

– Твой отец.

Нат обернулся в недоумении.

– А при чем здесь…

И замер, как молнией пораженный. Да, его отца принесли в жертву дереву, но не зарыли в землю – осознал Нат, еле держась на ногах от потрясения. Нет, его превратили в придаток этой жуткой лаборатории!

– Светлая кожа и манеры чужестранца делали твоего отца уникальным в глазах бан-али, – вполголоса произнес Коуве. – Ни они, ни Ягга не хотели потерять его генетическое наследие.

Нат обратился к Дакии. От волнения он едва сумел выдавить пару слов.

– Мой… мой отец. Ты знаешь, где он?

Дакии кивнул и воздел руки.

– Он служить корню.

– Да, но где именно? – Нат ткнул в первую попавшуюся нишу с висящим там черным ленивцем. – В каком месте?

Дакии наморщил лоб и завертелся на месте, пытаясь сориентироваться.

Нат затаил дыхание. Здесь должны быть сотни туннелей, тысячи ниш. В такой спешке обыскать их все не удастся. Но мог ли он уйти, зная, что отец где-то рядом?

Вдруг индеец выбрал один из туннелей и уверенно зашагал по нему, зовя за собой остальных. Те бросились следом, продвигаясь все глубже под землю, в хитросплетение галерей и ходов. Каждый вздох давался Нату все тяжелее – не от тошнотворного запаха, источаемого древом, а от гнетущей тревоги. Пускаясь в путь, он ни минуты не верил в то, что отец может быть жив. Зато теперь Нат брел, сам не свой от волнения, то загораясь надеждой, то впадая в уныние. Что-то он отыщет?

Дакии помедлил у развилки и пошел влево, но, сделав пару шагов, тряхнул головой, возвратился и выбрал другой путь – направо. Нат чувствовал, как к горлу подступает крик бессилия. Дакии вел их по новому коридору, бормоча себе под нос. Наконец он остановился у одной просторной ниши и вытянул руку.

– Отец.

Нат выхватил у Анны фонарь, упал на колени. Пытливые волоски тут же обвились вокруг его запястья, но он их как будто не замечал.

Свет фонаря выхватил из темноты чье-то тело, оплетенное коконом из корней. Нат устремил на него луч. На землистом полу, скорчившись в позе эмбриона, лежал обнаженный человек, больше похожий на призрака: бледный, длиннобородый, волосы переплелись с корнями. Нат попытался разглядеть его черты на обросшем лице. Он начинал сомневаться, что перед ним действительно тот, кого он так долго искал.