Екатерина Арагонская. Истинная королева - Элисон Уэйр

– Мне теперь лучше, госпожа Анна. – Екатерина взяла руку девушки и пожала ее.

Жизнь шла своим чередом, но теперь все стало иначе. Екатерина оставалась при дворе, ни слова больше не было сказано о разводе или ее переезде в другой дом. Каждый день она проводила много времени с Марией, читала ей, помогала с уроками, иногда играла и пела вместе с дочерью. Она решила не упрекать Генриха, а вместо этого вести себя в его обществе весело и непринужденно. Никакому мужчине не захочется иметь жену, которая вечно ворчит и жалуется. Таким путем супруга не вернешь!

Казалось, Генрих тоже пытается наладить с ней отношения. Часто приходил в ее покои, болтал с ней, играл для нее, иногда призывал Марию, чтобы проверить ее успехи в учебе и похвалить. Сначала они чувствовали взаимную неловкость, но Генрих явно делал усилия для того, чтобы вернуть былое. Он проявлял нежность и уважение, а когда они вместе показывались на публике, соблюдал по отношению к супруге все тонкости этикета. Екатерина начала надеяться, что он отказался от намерения аннулировать их брак.

Однако настал вечер, когда Генрих сообщил ей, что рассчитывает вскоре получить новости от папы.

– Я знаю, какими они будут, – сказала Екатерина, ощутив, как качнулась иллюзорная завеса безопасности, которой она себя окружила.

– Почему вы так упорно отвергаете то, что тяготит мою совесть? – взбеленился Генрих.

– Я ваша законная жена и ваша королева! Я могу потерять все, что мне дорого. И что тому причиной? Бессмысленные сомнения, которые внушили вам мои враги.

– Я говорил вам, Кейт, никто мне ничего не внушал. А вы гордитесь своим королевским статусом и позволяете этому суетному чувству вставать поперек моей совести.

– Не одна только гордость не позволяет мне признать, что все эти восемнадцать лет я была вашей наложницей и жила в блуде! – крикнула Екатерина, боясь, что снова сломается и потеряет власть над собой. – Но еще и любовь к вам.

Генрих избегал ее взгляда. Он смотрел мимо нее, куда-то в стену.

– Вы знаете, что правда на моей стороне, – тихо сказала Екатерина, – и я буду стоять на этом до конца своих дней.

– Вы бросаете мне вызов?! – с угрозой прорычал король.

– Я, как обычно, готова повиноваться вам во всем, кроме тех вещей, которые задевают мою совесть. Беспрестанно говоря о вашей совести, Генрих, вы совсем забыли о моей, но она абсолютно спокойна в том, что касается нашего брака.

Генрих встал.

– Может быть, это и так, но тем не менее свою я должен успокоить! – выпалил он и с этими словами тяжелым шагом вышел из ее покоев.

Екатерина размышляла: стоит ли ей просить императора от ее имени обратиться к папе за заступничеством? Проведя много часов на коленях в мольбах подсказать выход из столь трудного положения, Екатерина решила, что все-таки будет искать помощи Карла. Если кто и мог посодействовать ей, так это он, а папа не упустит возможности оказать ему услугу.

Однако Екатерина понимала: это будет непросто. Шпионы Уолси шныряли повсюду, буквально нависали над плечом, и стали еще более неотвязными, чем раньше. Как же ей провести всемогущего кардинала?

Вдруг у нее в голове созрел план. Она вызвала одного из своих самых верных слуг – Франсиско Фелипеса и, понизив голос, объяснила ему, что нужно для нее сделать.

После этого Екатерина отправилась к королю.

– Сир, мой слуга Франсиско хочет навестить свою овдовевшую мать в Испании, – сказала она ему, кроткая как овечка. – Я не хочу, чтобы он ехал в такое неудачное время, но он говорит, что его мать больна, поэтому я не могу отказать ему и была бы вам очень признательна, если бы вы дали ему охранную грамоту.

Генрих посмотрел на нее, прищурившись, и после долгой паузы произнес:

– Очень хорошо.

В тот же вечер король подписал охранную грамоту. Екатерина передала ее Франсиско, а потом тайком – и письмо к императору. Посланец спрятал его за пазухой.

– Да поможет вам Бог! – пылко сказала Екатерина.

– Не пытайтесь снова обманывать меня! – взревел Генрих, когда фрейлины Екатерины скрылись с глаз, разбежавшись врассыпную, как горох. – Это нашли у вашего слуги в Кале, где мои офицеры задержали его и арестовали. – Он помахал письмом перед носом супруги. – Его вернули в Англию, и в обозримом будущем в Испанию он больше не поедет.

Екатерина стояла молча. Ей нечего было сказать в свою защиту. По крайней мере, теперь Генрих знал, что она готова бороться за сохранение их брака. А Карл наверняка уже слышал о ее бедственном положении от Мендосы.

– Почему вы послали за ним своих людей? – спросила она.

– Чтобы узнать, зачем он поехал на самом деле. Я не такой глупец, за какого вы меня принимаете.

– Я имею право на то, чтобы мой голос тоже был услышан в Риме! – возразила Екатерина.

– Вы не имеете права подстрекать императора к войне, а именно так может быть истолковано это письмо.

– У меня этого и в мыслях не было! – воскликнула Екатерина. – Как вы могли подумать обо мне такое?

Генрих взирал на нее гневным взглядом:

– Подтверждения этому у меня перед глазами!

– Вы верите только тому, во что хотите верить, – обиженно сказала она, – но, уверяю вас, я ваша верная и преданная жена и никогда не сделала бы ничего, что могло бы повредить вам.

– Вы на это не годитесь! – резко ответил он и вышел.

Екатерина заметила, что теперь за ней следят еще пристальнее. В ее окружение просачивались слуги самого короля, а не одного только Уолси. Она понимала, что нужно действовать очень осторожно, особенно в сложившихся обстоятельствах, ведь Генрих считал ее способной разжечь войну. Она не должна давать ему ни малейшего повода для подозрений.

Ей было отчаянно необходимо повидаться с Мендосой, но посол императора, разумеется, не смел являться к ней с визитами. Когда они столкнулись лицом к лицу на приеме в честь итальянских посланников, он поклонился королеве, однако из осторожности даже не взглянул ей в глаза. В зале было полно людей, они толпились вокруг и переговаривались. Генрих стоял на некотором расстоянии в окружении алчных придворных. Несколько раз он разражался громким хохотом.

– Мадам, одно слово, – пробормотал Мендоса. – Мой господин выразил возмущение действиями короля, которые находит странными. Он не верит, что его милость мог зайти так далеко, и повелел мне, чтобы я, ради всего святого, положил конец этому скандальному делу. Я должен передать вам это. А теперь, пожалуйста, не задерживайтесь рядом со мной.

Когда Екатерина уходила, он сунул ей в руку сложенную бумагу. Казалось, этого никто не заметил.

Оставшись одна в своих покоях, Екатерина прочла, что написал ей племянник Карл.