Контрреволюция. Как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику - Сергей Алексашенко

Все лицензии, выданные Tele2, были ограничены стандартом 2G, что не позволяло переходить к предоставлению мобильного интернета, ограничивая набор услуг лишь голосовой связью и текстовыми сообщениями. Многочисленные обращения о расширении лицензий, попытки участвовать в конкурсах не приводили к успеху – ни в одном регионе Tele2 не смогла получить разрешение на работу в более продвинутом стандарте. Попытки компании лоббировать технологическую нейтральность – возможность предоставлять услуги в более продвинутых стандартах, оставаясь при этом в рамках выделенных частот, – не давали результата, хотя конкуренты получали аналогичные разрешения: в октябре 2010 г. «большая тройка» и компания «Скай Линк», принадлежавшая государственному «Ростелекому», получили разрешение на использование частот, ранее выделенных в Москве и Московской области для работы в стандарте 2G, для строительства сетей в стандарте 3G, а аналогичные просьбы Tele2 и поволжского частного оператора «СМАРТС» были отвергнуты^[475].

Еще одной проблемой для Tele2 стал фактический запрет на выход на наиболее важный рынок – город Москву, а также в некоторые другие привлекательные регионы. Так, в марте 2011 г., за неделю до подведения итогов конкурса на выдачу лицензии на работу в Приморском крае, государственные органы изменили условия конкурса, поскольку стало ясно, что именно Tele2 станет победителем, чего нельзя было допустить ни в коем случае^[476].

К концу 2012 г. шведским акционерам стало понятно, что дальнейшего развития у российской дочки быть не может: потенциал развития услуг в стандарте 2G исчерпан, получить лицензии 3G и 4G не удавалось, наращивать абонентскую базу за счет выхода в новые регионы было невозможно. Отсутствие перспектив развития неизбежно должно было привести к потере доли на рынке, так как потребитель хотел получать более широкий набор услуг. Продажа российской компании встала на повестку дня, хотя на ее долю приходилась почти половина всех абонентов и более трети финансового потока шведской компании.

В конце января 2013 г. президент Tele2 AB Матс Гранрид встретился с российским министром связи Николаем Никифоровым и попытался пробить выставленные барьеры. Ему казалось, что он смог получить желаемое – через неделю после этого в российскую Tele2 был назначен новый руководитель^[477], но вскоре стало понятно, что это была иллюзия: Кремль решил не только окончательно вытеснить иностранного инвестора из привлекательного бизнеса, но и сделать новым собственником Tele2 государство. Даже свободно продать свой российский бизнес шведская компания не могла: Кремль потребовал продать его вполне определенному покупателю и с существенной скидкой. Вскоре Гранрид узнал имя покупателя – российский государственный банк ВТБ, который в начале апреля выкупил «Tele2 Россия» за $2,4 млрд (без учета долгов приобретенной компании, которые составляли $1,15 млрд). Шведам пришлось отказаться от более выгодных предложений конкурентов: компания А1 – инвестиционное подразделение «Альфа-Групп» – была готова заплатить $3,6–4 млрд^[478], а МТС и «Вымпелком» – еще больше, $4–4,25 млрд^[479].

На этом история шведского инвестора закончилась, а история Tele2 нет. Как это часто случается, вокруг компании вскоре проявились интересы людей из ближайшего окружения российского президента. Всего через полгода, в октябре 2013 г., ВТБ продал 50 % «Tele2 Россия» структурам банка «Россия» Юрия Ковальчука и группы «Северсталь» Алексея Мордашова^[480]. А через несколько недель элегантно и легко решилась ключевая проблема Tele2 – получение лицензий на более современные стандарты связи: президент ВТБ Андрей Костин обратился к президенту Путину с просьбой ввести в стране принцип технологической нейтральности. Президент подписал недвусмысленную резолюцию в адрес Госкомиссии по радиочастотам (ГКРЧ): «Рассмотреть и поддержать». И на первом же заседании после этой резолюции – 11 декабря 2013 г. – ГКРЧ приняла решение о внедрении принципа технологической нейтральности в России.

Но на этом альянс государственного банка и одного из ближайших друзей президента Путина не закончился. Их взгляд упал на активы государственной компании «Ростелеком» (поглотившей к тому времени «Связьинвест»), которая обладала лицензиями на оказание услуг связи в 71 российском регионе^[481] (у Tele2 к этому моменту была всего 41 лицензия). В начале февраля 2014 г. прошла скрытая приватизация: Tele2 подписала соглашение с «Ростелекомом» о создании совместной компании, куда государственный холдинг внес все свои лицензии и компании сотовой связи, получив взамен 45 % акций нового предприятия. 55 % остались в руках госбанка и доброго знакомого российского президента^[482].

Вслед за этим Tele2 получила не только разрешение на работу в Московском регионе, но и льготный кредит от российского правительства по Программе поддержки инвестиционных проектов для финансирования инвестиций по построению необходимой инфраструктуры^[483]. Эта программа была предназначена для финансирования проектов «в секторе экономики, являющемся приоритетным для развития экономики России в соответствии с Основными направлениями деятельности правительства РФ на период до 2018 г.». Формально выход Tele2 в Московский регион был привязан к двум пунктам: «Развитие конкуренции» и «Развитие связи и информационных технологий» (для снятия инфраструктурных ограничений), – хотя конкуренция на рынке сотовой связи Москвы была достаточно высокой и никаких инфраструктурных ограничений ни операторы мобильной связи, ни их абоненты не испытывали^[484].