Контрреволюция. Как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику - Сергей Алексашенко

* * *

Владимир Путин достаточно быстро осознал роль медиа в современном обществе, убедившись в этом на собственном примере еще в 1999 г., когда малоизвестный чиновник, который ничем не проявил себя, не мог изложить своих целей и принципов, стал самым популярным российским политиком и был с огромным преимуществом избран президентом страны. Владимир Путин наблюдал, как его администрация научилась использовать принцип «хвост виляет собакой», когда телевизионные ведущие, с одной стороны, уничтожали положительный облик его оппонентов в общественном сознании, а с другой – приукрашивали его поступки и преувеличивали его достижения. Владимиру Путину стало очевидно, что медиа в России были мощным инструментом политической борьбы, и с самого начала своего президентства он решил, что его противники должны быть лишены свободы доступа к наиболее популярному типу медиа – телевидению.

Беспрецедентно высокий уровень свободы слова в начале 1990-х гг. не привел к появлению независимых СМИ. Главной проблемой российского медиапространства стало подчинение основных медиа небольшому числу конкурирующих частных финансовых групп. Это обусловило принципиальную слабость российских СМИ: после начала консолидации власти Владимиру Путину было весьма легко бороться с отдельными индивидуумами.

Использовав силовой ресурс для национализации медиахолдинга Владимира Гусинского, Кремль одновременно с этим устранил и другого опасного игрока в российских медиа – Бориса Березовского. Эти два решительных шага радикально изменили пейзаж российских СМИ: на телевидении фактически было запрещено критиковать Владимира Путина и его политику. Попытки создания и развития независимых телевизионных каналов, ориентированных на новостное вещание, быстро пресекались Кремлем. Президент Путин не нуждался в критическом анализе своих действий, считая, что это усиливает его оппонентов и создает для него угрозу потери власти.

Постепенно политика информационного благоприятствования, проводившаяся в течение первого президентского срока Путина, сменилась политикой ограничения свободы слова: в повседневную практику Кремля вошли запреты на появление на телеэкранах оппозиционных политиков, руководители ведущих медиа стали получать списки тем, которые им не рекомендовалось затрагивать. Индивидуальные репрессии в отношении журналистов и медиа за нарушение размытых норм законодательства привели к формированию практики самоцензуры: под угрозой лишения лицензий руководители медиа стали устанавливать внутренние системы контроля за деятельностью журналистов.

С развитием интернета и ростом роли онлайн-СМИ и социальных сетей в распространении информации борьба со свободой слова стала более ожесточенной. Широкое распространение получила практика внесудебных запретов и ограничений, которая после всплеска уличного протестного движения в России на рубеже 2011–2012 гг. и радикального изменения российской внешней политики весной 2014 г. переросла в репрессии, уголовные наказания за высказывание своего мнения стали в России привычным событием.

Доминирование государства в информационных СМИ ожидаемо привело к созданию пропагандистской машины, которая впервые проявила себя после «цветных революций» на постсоветском пространстве в 2003–2005 гг. Тенденциозное освещение происходившего в соседних странах приводило к тому, что отношение к ним в российском общественном мнении в течение нескольких месяцев радикально менялось: еще вчера бывшие друзьями страны становились врагами. Активность государственной пропаганды многократно усилилась в 2014 г. – Кремль стал интенсивно рисовать картину России, окруженной внешними врагами, которых поддерживали спрятавшиеся внутри страны «национал-предатели». Печальным следствием потоков ненависти, лившихся с экранов государственного телевидения, стало убийство в феврале 2015 г. одного из лидеров российской оппозиции – Бориса Немцова.

Кремль не особенно скрывает свое намерение продолжать бороться со свободой слова и свободой распространения информации в России. В мае 2017 г. Владимир Путин утвердил Стратегию развития информационного общества в России, где зафиксировал, что власти намерены «совершенствовать механизмы ограничения доступа к информации, распространение которой в Российской Федерации запрещено федеральным законом, и ее удаления», «совершенствовать механизмы законодательного регулирования деятельности средств массовой информации, а также средств обеспечения доступа к информации, которые по многим признакам могут быть отнесены к средствам массовой информации».

Таким образом, «план Путина» не предусматривает смены курса и предполагает дальнейшее наступление на права российских граждан на получение информации и свободу слова. Реализация этого плана идет полным ходом: в сентябре 2017 г. крымские суды приговорили к тюремному заключению двух журналистов^[104]. В обоих случаях приговор предусматривал юридическую новацию – трехлетний запрет «на занятие публичной деятельностью». Поскольку российское законодательство не предусматривает подобного наказания, то можно только предполагать, что журналистам будет запрещено выступать перед аудиторией, вести блоги и публиковать статьи в печатных и онлайновых изданиях, появляться на радио или телевидении. Таким образом, суды в России начали прямо ограничивать конституционное право российских граждан на свободу слова и вводить запреты на профессию.