Секреты Российской дипломатии. От Громыко до Лаврова - Леонид Млечин

После октябрьских событий 1993 года многое изменилось. С политической арены исчезли Руцкой и Хасбулатов. Ельцин расстался с секретарем Совета безопасности Скоковым, пытавшимся подмять под себя МИД. Да и сам Совет безопасности после очередной реорганизации перестал быть конкурентом министерству иностранных дел.

Но радоваться Козыреву было рано. 14 декабря 1993 года стали известны результаты выборов в первую Государственную Думу. Неожиданно много голосов получили Аграрная партия и коммунисты Геннадия Андреевича Зюганова, которые создали третью по значению фракцию. Главной сенсацией выборов стал успех партии Владимира Вольфовича Жириновского, которая прошла в Думу с демагогическими и националистическими лозунгами.

Через несколько лет станет ясно, что Жириновский, как таковой, не представляет особой опасности. Он станет охотно и небескорыстно сотрудничать с Кремлем и Белым домом. Но тогда появление в Государственной Думе фракции ЛДПР в пятьдесят девять человек было ошеломляющим событием. Успех Жириновского свидетельствовал о том, как широко распространены в обществе антидемократические и националистические идеи.

С демократами дурную шутку сыграла неспособность объединиться. Козырев говорил тогда:

— Я сказал Сереже (Шахраю) и Григорию (Явлинскому): ребята, создавайте свои партии для президентских выборов, но сейчас выступим единым блоком…

Ничего не получилось. В отличие от своих коллег, прошедших в Думу по партийным спискам, то есть без состязания с соперниками, Козырев стал депутатом, одолев соперников в одномандатном округе. Правда, он участвовал, кажется, только в одном заседании парламента, но депутатский мандат придал ему уверенности. Своей бодростью и оптимизмом Козырев посылал миру сигнал: политика Москвы — президентская, а не думская.

— Президент на месте, — говорил Козырев, — и это счастье, потому что его присутствие в Кремле гарантирует нас от появления чернорубашечников на улицах.

Но внешняя политика — всегда продолжение политики внутренней. И именно внутренняя политика определяла, что говорить российским дипломатам. Андрей Козырев всегда чутко следил за переменами в общественном мнении, в умонастроениях людей. И приспосабливал внешнюю политику к внутренней. Он вынужден был реагировать на внутриполитические зигзаги, на результаты выборов, на успех Жириновского, на усиление позиций компартии. Это очень точно подметил бывший министр иностранных дел Александр Александрович Бессмертных:

— Многие уничижительно говорят об Андрее Козыреве, сваливая на него все, что произошло во время его пребывания на посту министра. Да, ему не хватало опыта — единственного источника дипломатической умудренности. Но ему приходилось на максимальной скорости перемещаться из одной пожарной зоны в другую, тем более что горизонт то и дело затягивался дымом. Его главная трудность заключалась в разрушительной зависимости от внутриполитических комбинаций…

Сражаясь со своими оппонентами и набирая очки во внутриполитических играх в Кремле, министр Козырев слишком вовлекся в политическую борьбу. Он стал больше думать о том, как переиграть своих политических оппонентов, выбить у них из рук обвинение в «проамериканизме», «западничестве». Но за этой изощренностью противники скорее почувствовали слабость, неумение держать удар, стоять на своем. Зато сам министр частично позаимствовал у своих оппонентов державный лексикон и пытался провести несуществующую грань между «приемлемым» национализмом и агрессивным шовинизмом. И тогда он настроил против себя уже и тех, кто его прежде поддерживал.

Привычную критику со стороны националистов и коммунистов Козырев переносил спокойно. На критику со стороны демократов и либералов сильно обижался. Видимо, считал, что его должны понять: он меняет лексику, а не политику. После выборов, на которых успех достался партии Жириновского, Козырев начал вырабатывать новую, более жесткую линию в отношении бывших советских республик, в которых осталось многочисленное русское население.

Русский вопрос — вот важнейшая проблема московской дипломатии. И эта проблема поставила администрацию Ельцина в безвыходное положение. Оппозиция атаковала президента именно на этом беспроигрышном направлении: из-за вас страдают русские, оказавшиеся вне России.

Но некорректно было обвинять политику Ельцина-Козырева в пренебрежении русским вопросом. Они столкнулись с проблемой, которая, как показывает история, не имеет идеального решения. Чистая дипломатия, переговоры, резолюции ООН, апелляции к международным организациям, двум верховным комиссарам по правам человека (европейскому от ОБСЕ и всемирному от ООН) радикально изменить ситуацию не в силах. Потому что по-настоящему успокоить русских за пределами России, вернуть им утраченный душевный комфорт можно было только восстановив СССР. Остальные решения желанного облегчения всем зарубежным русским не принесут.

Самые умелые действия российских дипломатов, даже если им удастся, например, добиться каких-то уступок от правительств балтийских республик, все равно не изменят атмосферу в Прибалтике, где русских считают инородным элементом и в лучшем случае соглашаются их терпеть…