Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите - Михаил Хазин

Читатель. Что, в самом деле? Самый настоящий источник Власти — тот, что и сейчас работает во властных разборках? И он его открыл в XIV веке?

Теоретик. А что Вас так удивляет? Ведь мы уже знаем, что Власть во все времена одинакова и меняются лишь ее маски.

Читатель. Да просто я про Ибн Хальдуна только из вашей книги и узнал. А если бы он открыл что‑то стоящее, об этом, наверное, на каждом углу кричали бы. Вот с Макиавелли, например, никаких сомнений, он точно что‑то такое открыл. А Ибн Хальдун… Что‑то не верится!

Теоретик. А зря не верится. Мы ведь уже предупреждали о главной особенности теории Власти: что‑то действительно стоящее в ней приберегается для внутреннего пользования, а широкой публике выдаются лишь идеологические мифы («мандат Неба») или общеизвестные банальности (вроде китайских «стратагем»). К тому же сама Власть успешно скрывается за разными масками (государствами, классами, корпорациями), и знания о ней обычно затеряны среди других, не менее интересных сведений. Так что чем менее известен теоретик Власти, тем более ценные знания можно у него обнаружить. Открытия Макиавелли мы рассмотрим буквально через несколько страниц, и у вас будет возможность сравнить их с результатами Ибн Хальдуна, к изложению которых мы наконец‑то и переходим.

С первых же страниц «Мукаддимы» понимающему человек}' становится ясно, что речь в ней пойдет не совсем про историю. История, говорит Ибн Хальдун, это всего лишь совокупность сообщений о событиях, причем очень часто эти сообщения оказываются стопроцентной ложью. Как отличить ложь от правды и получить достоверную картину происходящего? Вопрос, достойный настоящего человека Власти; обычный ответ на него — фильтровать сообщения, используя лишь доверенные источники. Но мы уже знаем (из китайских стратагем), что «доверенные» источники часто оказываются самыми ненадежными; знает это и Ибн Хальдун, и потому предлагает совершенно другой способ проверки сообщений:

«Исследовать их надлежит, опираясь на знание о природе обустроенности'. Это — наилучший и наивернейший способ исследования сообщений и отделения в них правды от неправды. Он предшествует установлению справедливости передатчиков… если же оно [сообщение] невероятно, то нет никакой пользы от установления справедливости или несправедливости…» /Смирнов, 2008, с. 5].

Располагая достоверным «знанием о природе обустроенности», можно избегать смертельно опасных ошибок; но что это за знание и откуда его взять? Да из моей же книги, отвечает Ибн Хальдун:

«Необходимо взглянуть на людское общежитие, каковое представляет собой обустроенность, и отделить в нем состояния, которые оно испытывает благодаря самому себе и которые обусловлены его природой, от тех, что привходящи и не идут в счет, а также от тех, что вообще не могут иметь места…

Представляется, что это — самостоятельная наука… Эта наука, как представляется, создается вновь. Клянусь жизнью, ни у кого не встречал я ничего похожего…» [Смирнов, 2008, с. 6].

Общие правила обустроенности, позволяющие отличать правду от лжи в сообщениях, а вовсе не история как совокупность самих этих сообщений, — вот что интересует Ибн Хальдуна, и вот чем он решился поделиться с читателями. Ну а поскольку «обустроенность» в тогдашней Северной Африке представляла собой постоянную борьбу за власть с установлением и разрушением правящих династий, то перед нами действительно новая наука, и это — наука о Власти. Главной целью Ибн Хальдуна в этой науке является проверка достоверности сообщений, а не захват власти и не ее восхваление, его интересует, как Власть устроена сама по себе ^[319], пусть даже такое знание и покажется кому‑то неприятным:

«Многие из государственных мужей… обладающие трезвостью в политике, могут обратить внимание на признаки разрушения, которые постигают их государство, и посчитать, что этого можно избежать. Они принимаются исправлять государство, улучшать его составные части и оздоровлять его, стремясь уберечь от этого разрушения. Они считают, что несчастье постигает их государство из‑за небрежения или глупости тех государственных мужей, которые были до них. Но это не так. Это разрушение природно» (Игнатенко, 1980, с. 62].

С таким беспощадно–объективным подходом и впрямь можно докопаться до истины. Итак, что же такое имеется у примитивных племен, воюющих под знаменами очередного вождя или пророка, и отсутствует у столетних династий, владеющих городами, кораблями и мощным чиновничьим аппаратом? ^[320] Какая сила создает новые государства, а потом утекает прочь, обрекая их на неминуемую гибель?

Рассмотрев вместе с Ибн Хальдуном различия в обустроенности племен и государств, мы узнаем ответ на этот вопрос. Ибн Хальдун (задолго до Маркса) справедливо замечает, что жизненный уклад различных народов определяется тем, как они добывают себе пропитание:

«Знай, что состояния народов различаются так, как различаются их способы добывания средств к жизни… земледельцы и животноводы действуют по зову необходимости. Для них неизбежно открытое пространство ^[321], поскольку оно предоставляет им земельные угодья, выгоны и пастбища для скота. Вот почему связанность с открытым пространством в их случае необходима… [а добывание средств к жизни] ограничивается поддержанием существования и куском хлеба, не более того, поскольку большего они достичь не в состоянии… если положение людей, добывающих средства к жизни, улучшится, они начнут сотрудничать в добывании превышающего необходимое… разбивать города и населенные пункты для огороженной оседлой жизни… Это — обитатели огороженных пространств ^[322]… Одни из них добывают средства к жизни ремеслами и искусствами, другие — торговлей. Их доходы… обильней и дают больший достаток… и они имеют сверхнеобходимого…» [Смирнов, 2008, с. 19-20).