Страж нации. От расстрела парламента – до невооруженного восстания РГТЭУ - Сергей Бабурин

Но вернусь к совещанию 5 июня 1993 года.

После выступления Президента в первом ряду встал и, попросив слова, пошел к трибуне Председатель Верховного Совета Российской Федерации Р.И. Хасбулатов. Б. Ельцин явно растерялся, но внешне согласился, однако присутствовавшие в зале его радикальные сторонники устроили Хасбулатову обструкцию, а стоявший сбоку охранник (невиданное до того дня явление), молодой парнишка, перехватил Председателя парламента и, схватив его руками, стал отталкивать от трибуны.

Я не верил своим глазам! Какими бы ни были плохими мои отношения с Хасбулатовым, но он был Председателем Парламента!!

Я вскочил со своего места:

— Позор! Немедленно прекратите рукоприкладство в отношении Председателя Парламента! Дайте слово! Позор!

Меня поддержали многие участники Совещания. Тем не менее, Хасбулатова оттеснили от трибуны, а охраннику ни Ельцин, ни кто иной не сделал даже замечания. Мое место было в центре левой половины третьего ряда, я продолжал стоять и выражать протест и увидел, как народный депутат Ю.М. Слободкин подошел к уже умножившимся охранникам у президиума и что-то горячо стал им доказывать. Его так же попытались отталкивать, а поскольку он стал сопротивляться насилию, подхватили на руки и грубо, с потерей его ботинка, вынесли из зала. Генерального прокурора России В.Г. Степанкова, потребовавшего прекратить насилие, просто отбросили в сторону.

Этого моя интеллигентская натура вынести уже не могла, и я призвал всех людей, уважающих порядок и депутатскую неприкосновенность, покинуть оскверненное место.

Вместе с Р. Хасбулатовым, большой группой депутатов, глав регионов и некоторыми судьями Конституционного суда мы покинули зал Конституционного совещания. Я больше туда не возвращался.

Б. Ельцин не сделал ничего, чтобы погасить конфликт.

Кульминация: государственный переворот непутевого российского реформатора

Мы подошли к кульминации событий — к осени 1993 года. О днях с 21 сентября по 4 октября 1993 года уже многое сказано и написано. И правды, и вранья. Считаю несвоевременным сейчас все анализировать и даже излагать. Это еще не история — это политика.

До сих пор нет сил ворошить незажившее.

Лишь несколько штрихов из тех дней.

20 сентября 1993 года в Москве прошел Конгресс народов СССР, на котором вновь был поставлен вопрос о необходимости ликвидировать результаты Беловежского сговора и восстановить единую страну.

Тем же вечером мы узнали о назначении Е.Т. Гайдара вновь вице-премьером Правительства России. Это явно была демонстрация.

Поздним вечером 21 сентября Б. Ельцин, как и в марте того же года, выступил по телевизору, информируя «дорогих россиян» о подписанном им указе № 1400 о поэтапной конституционной реформе. Он явно лучше подготовился, поэтому указ был детально прописан, зарегистрирован, а команда президента сразу начала действовать.

Это был государственный переворот.

Недавно В.В. Аксючиц обратил мое внимание на примечательную арифметику. Возьмем номер указа и его дату. 1400:21=66,666…

Это кто же у Б. Ельцина так любил магию чисел? Сообщения о целом управлении у него, которое под руководством генерала Р. занималось гороскопами, приметами и предсказаниями — не пустые разговоры.

События 21–22 сентября общеизвестны. Исполняющим обязанности Президента Российской Федерации стал А.В. Руцкой.

Сразу после принятия Съездом народных депутатов решения об отрешения от должности Президента Б. Ельцина, я выступил на заседании и предложил разъехаться по министерствам и воинским частям, по крупнейшим предприятиям, чтобы добиться выполнения решения Парламента:

— Мы должны действовать! Мы должны отстранять от должности любого, кто не выполнит наше решение, кто поддержит переворот.

Председательствовавший заверил меня, что так и будет сделано, но лично для меня будет другое поручение. Да, 27 сентября 1993 года будет принят закон РФ о федеральных уполномоченных Съезда, на которых возлагался контроль за реализацией решений Съезда и Верховного Совета по пресечению государственного переворота в Российской Федерации, восстановлению конституционного строя, прав и свобод граждан России. Но будет уже поздно! И не только в силу опутавшей Дом Советов колючей проволоки — будет упущено время.

Ничего практически сделано не было! Я говорю именно про первые дни и даже часы, суета позднее уже ничего не могла исправить.

Более того, и в 1993-м, и ныне убежден, что насколько решительно надо было действовать с первого момента, в первый же день, настолько в начале октября требовалось сдержанно ждать разрешения кризиса переговорным процессом с участием регионов. Надо было ждать! Проигрывал тот, кто первый совершит ошибку. Не случайно провокации против защитников Конституции произошли 2 и 3 октября — истекали сроки нескольких ультиматумов регионов, предъявленных Ельцину. Например, ультиматума «Сибирского соглашения» о перекрытии Транссибирской магистрали в случае отказа Ельцина разблокировать Парламент до 5 октября.

Во всех регионах России возникли комитеты Защиты Конституции. Действия Конституционного Суда, Верховного Совета и Съезда поддержали высшие органы представительной власти субъектов Федерации, ряд губернаторов.

За первые пару дней только я провел к и.о. президента А.В. Руцкому четырех командиров частей, которые докладывали при мне, вытянувшись перед Руцким по стойке смирно:

— Товарищ исполняющий обязанности Президента Российской Федерации! Командир части NN полковник NNN! Готов привести к Верховному Совету свой полк, развернуть полевые кухни. Прошу дать мне письменный приказ!

Знаю, что не меньшее число командиров частей привел и В.А. Ачалов. Но у А.В. Руцкого, как и у Р.И. Хасбулатова царила какая-то эйфория. Все командиры отправлялись обратно за ненадобностью:

— Не втягивайте нас в провокацию! Мы все решим политически.

Когда через три дня ситуация резко изменилась, вернуть непризванные части было уже невозможно.

За первые трое суток после объявления Ельциным указа № 1400 я спал в общей сложности часа два, и не хотелось, столь сильным было нервное возбуждение — не так часто на твоей родине происходят государственные перевороты. Днем вместе с другими депутатами мы занимались организацией отпора перевороту, ночью выходил наружу и ходил от костра к костру вокруг комплекса зданий парламента, подбадривая пришедших на нашу защиту горожан. В первую же ночь меня спросили, почему видят только меня, где Руцкой, где Хасбулатов, где новые министры обороны и государственной безопасности.

— Они в здании, занимаются организацией нашей обороны, — отвечал я.

Вернувшись, сам проверил: и А.В. Руцкой, и Р.И. Хасбулатов, и В.А. Ачалов были на своих местах, а приемная и кабинет В.П. Баранникова стояли нараспашку, там никого не было. Когда это повторилось и на следующую ночь, а утром Баранников и его сотрудники вновь, как ни в чем ни бывало, были на рабочих местах, я насторожился и стал выяснять, где же они находятся ночами.