Хроники современной Германии - Игорь Шенгальц

Федор Березин

Мы себя уже не называем террористами-сепаратистами даже для смеха. Конечно, у нас уже армия, мы, конечно, вышли на другой уровень. Но, тем не менее, так оно еще звучит, и мы еще все оттуда, из ополчения. Еще ведь года не прошло, когда мы все пришли в ополчение совершенно без ничего.

Игорь Шенгальц

По поводу Стрелкова. Вы были его заместителем, потом его вызвали обратно в Москву… Как Вы считаете, он вернется обратно в ДНР или в ЛНР?

Федор Березин

Думаю, вряд ли, но не знаю. Все ж таки он там не совсем по своей воле это бросил, хотя собирался воевать до окончательной победы. Ну, так уж вышло… высокая политика… Я же не был единственным замом – я был одним из замов и представителем Стрелкова при правительстве Донецкой Народной Республики. Поскольку он был в Славянске, а меня отослал в Донецк. И одновременно замом по специальным поручениям. Я не настолько все-таки осведомлен о кулуарных делах наверху, я могу только догадываться, а мои догадки – это не есть реальность. Более того, поскольку я занят мелкими, но важными проблемами, мне иногда не хватает времени. Хотя сейчас я стал работать с личным составом в батальоне, здесь я должен просветительскую функцию нести, здесь в силу обстоятельств я должен уже больше разбираться в общих вопросах. Не то, что я совсем в них ничего не понимаю, но иногда упускаю, потому что полностью занят, просто не хватает физически времени.

Игорь Шенгальц

Если у вас появится немного времени и желания писать, это будет фантастика или что-то вроде военной прозы?

Федор Березин

За последнее время я не написал ничего, в результате плотного участия в событиях. Но у меня вышло две книги переизданий. «Украинский фронт» и продолжение. А вот месяца два назад вышла «Война-2030» – переиздание, кажется, пятое по счету. Ситуация такая, что я буквально попал внутрь своих романов. «Украинский фронт», например, был опубликован в 2010 г. Реально возникает такая мысль – я попал внутрь своих романов! У меня всегда есть желание писать. Просто желание писать подразумевает занятие этим делом. Я знаю много людей, которые умеют сочетать довольно тяжелую работу с сочинительством, но все равно у них должно быть время. Если я в июне месяце спал два часа… три – праздник… в день, я думал – не выдержу, все же я не такой уж молодой. Сейчас я сплю уже получше, но все-таки мы трудимся без выходных… Война… подготовка к войне… Участок границы с украинскими вооруженными силами наша часть держит. Просто физически нет времени. Но желание писать не ослабевает. Я хочу писать. Безусловно, в силу всех обстоятельств, у меня накопилось очень много материала. Я познакомился с кучей интересных людей, я сам участвовал в создании истории. У меня было такое ощущение, особенно летом, когда мы были такой точкой бифуркации. Сейчас-то у нас относительно ровный участок, хотя мы, конечно, находимся в военной ситуации, но они имеет меньше вариантов дальнейшего развития. А вот тогда этих вариантов было очень много, они разветвлялись. Я находился в самом центре, где сходились все нити. И эти нити мог сплетать так или этак. Я немного познал так называемое «упоение властью». Не то, что бы я что-то делал для себя. Но я немного понял правителей, для которых это, как наркотик. Они у власти, и у них постоянно адреналин в крови, потому что они вынуждены из-за внешней обстановки решать много вопросов. В такой ситуации я находился сам лично. Сейчас мне попроще, у меня более узкие функции, я в отдыхающем режиме по сравнению с той летней нагрузкой. Такую интересную штуку я в жизни познал. Очень нужное дело для автора, который пишет на военную тематику.

Игорь Шенгальц

Время, когда от ваших текущих решений зависит, возможно, будущая история…

Федор Березин

Да и сочетание, когда была войсковая ситуация, в которой ты участвуешь, в этот же день ты решаешь операцию промышленных масштабов, и в этот же день судьбу какого-то конкретного человека, и это все переплетено.

Игорь Шенгальц

Напоследок, что бы вы хотели сказать людям, которые вас поддерживают, поддерживают Новороссию, поддерживают Донецкую Республику и хотят, чтобы там все было хорошо?

Федор Березин

Я скажу так – в первую очередь, конечно, спасибо России. Российскому правительству. Российскому народу, который нас поддерживает морально и поддерживает нас материально. Это прежде всего! Далее, во всем мире нашим сторонникам – гигантское спасибо! Без этой помощи извне мы бы не выжили. Человек жертвует чем-то малым, но что-то нам присылает: деньги, еще чего-то… Или еще более – доброволец, который приходит к нам и воюет, ставит свою жизнь на кон. Допустим, сейчас я батальоном командую. У нас в батальоне «Дизель» за войну семнадцать погибших наших и трое пропавших без вести. В том числе, у нас один немец погиб, который воевал за нас. Настоящий коренной немец из Германии. У меня записано, из какого он города. Он приехал за нас воевать, танкистом был. Погиб. Вот такая вот интернациональность. У нас есть убитые люди, хорошие люди. Но все-таки семнадцать – это не сто семьдесят. И при этом один иностранец реально убит. Три русских добровольца. Остальные все наши местные. Донецк, Донбасс – мы все. У нас есть даже люди с западной Украины, не много, но есть. Их там костерят, что они – предатели. Я по этому поводу хочу сказать нашим сторонникам – нам великие битвы еще предстоят, к сожалению, здесь они неминуемы, поэтому любая поддержка нами приветствуется, любые добровольцы, которые прибудут к нам с подготовкой или без подготовки. Кого надо – вооружим. Поучаствовать в реальном деле, правом, в справедливой войне. За Русский мир, в широком смысле этого слова. Не в националистическом, а именно в широком смысле. Борьба за Русский мир. Против мирового зла.