Политкорректность. Дивный новый мир - Леонид Ионин

Я склонен согласиться с приведенными выше соображениями Больца о том, что именно в марксизме политкорректность черпает импульс своего могучего развития. Но с оговорками. Во-первых, далеко не все левые интеллектуалы ненавидели буржуазность как мировоззрение и жизненный стиль. Многие ранние социал-демократические мыслители и политики вели вполне буржуазный образ жизни, а такие, например, неомарксисты поздней Франкфуртской школы, как Негт, Апель, знаменитый Хабермас, оказались великолепно интегрированы в идеологическую систему западного мира. Даже некоторые вожаки студенческой революции 60-х, Режи Дебре например, без труда сумели стать крупными чиновниками либо вполне буржуазными мыслителями. Вообще-то можно предположить, что Больц прав в том, что левые интеллектуалы должны быть умными, но бедными и что не подобает защищать обездоленных тому, кто не в состоянии на своем опыте пережить их долю. Но это сомнительное обобщение. К тому же в нынешней утвердившейся во всем мире организации интеллектуального труда практически нет различий в статусе и доходах университетских преподавателей и профессоров в зависимости от их идеологической ориентации. Профессора, имеющие разные политические ориентации, успешно работают вместе, точно так же как и профессора, имеющие разные сексуальные ориентации. И это становится возможным именно в силу того, что в университетах господствует дух политкорректности. Современный университет – это политкорректный университет.

Последнее суждение надо расширить – отнести его ко всей современной науке и ко всей системе образования. Политкорректность коренным образом меняет сами принципы научного исследования и преподавания, как их сформулировал Макс Вебер в знаменитом эссе «Наука как профессия и призвание»[12]. Ученый, говорил Вебер, должен оставлять свои политические убеждения и интересы за порогом аудитории. Нельзя употреблять в отношении явлений, которые могут стать предметом исследования, оценочные суждения. Нельзя определять суть явления, пока оно не исследовано. Все может стать предметом исследования, в том числе и расы, и биологическая обусловленность половых ролей, и вклад разных цивилизаций в мировую культуру, и даже сама политкорректность. У науки свой язык, и количество модальностей в нем ограниченно, оно гораздо меньше, чем в обыденном языке. Употребление языка науки, согласно правилам его употребления, и есть подлинная политическая корректность ученого (и преподавателя). Она не выходит за пределы его научной и преподавательской деятельности как таковой и не запрещает ему быть и политиком, и пропагандистом – но только в свободное от преподавания время.

Совсем иначе начинает выглядеть ситуация интеллектуалов, когда в университет, в систему образования вообще – в самую ткань научной терминологии и якобы объективных оценок – начинает проникать извне политически и культурно детерминированная политкорректность. Это проникновение совершается разными способами. Приведу несколько примеров. Вот что пишет о политкорректном обучении Агнешка Колаковска в своей широко известной статье «Imagine. Интеллектуальные истоки политкорректности»: «Недавно я читала отчет об обучении географии в английских школах. На уроках географии главные темы – "Окружающая среда, устойчивое развитие и культурная терпимость"; учителя говорят учащимся, что те должны думать о глобальном потеплении и эксплуатации менее развитых стран большим бизнесом. К каждой проблеме есть только один правильный подход, других толкований нет; дети получают много знаний о загрязнении окружающей среды и об эксплуатации, но не о реках и горах, государствах и столицах и не о том, что где расположено. Под конец средней школы дети не умеют найти на глобусе Африку»[13].

Вот сообщение «Фокс-ньюс», также относящееся к школьному образованию: «В некоторых муниципальных школах учителя математики учат не только алгебре и геометрии, но и тому, как бороться с тем, что они считают расизмом. Программа "антирасистского обучения" в муниципальной школе в Ньютоне, Массачусетс… вызвала недовольство некоторых родителей, считающих, что школьное управление озабочено политической корректностью больше, чем развитием математических навыков. Согласно региональным нормативам обучения в средней школе, главной целью (top objective! – Л. И.) обучения математике является выработка в учениках "уважения человеческих различий". Задачей учеников является "усвоение главных системных ценностей "уважения человеческих различий "путем демонстрации поведения, свободного от расизма и предрассудков"» и т. д.[14]

То же самое происходит в гораздо более широких масштабах, в частности, в ходе обучения антирасистской математике. В Англии антирасистская математика – часть реформы образования, состоящая в выработке преподавания математики, свободного от якобы наличествующих в традиционном преподавании культурных и расовых предрассудков. На место математики как дисциплины, созданной целиком западными учеными, должна прийти антирасистская математика и этноматематика. Это касается и содержания, и методов преподавания. Главным предметом изучения должно стать математическое знание древних неевропейских цивилизаций, а также вклад неевропейских математиков вообще. В преподавании следует избегать расовых стереотипов как в оценке знаний учеников, так и в учебных пособиях, учебниках, материалах и экзаменационных вопросах. И т. д. Задачей антирасистской математики в целом является достижение более высоких результатов представителями некоторых групп меньшинств[15].