Безнадежные войны. Директор самой секретной спецслужбы Израиля рассказывает - Яков Кедми

В результате истории с захватом самолета мы смогли переехать в здание посольства Израиля. Мне было интересно, замурован ли подземный ход под зданием. Это была известная история. В 1964 году посольство Израиля в Москве переехало в новое здание. Вскоре после переезда Давид Бартов, который тогда был вторым человеком в посольстве и возглавлял делегацию «Натива», обнаружил под кабинетом посла подземный ход, ведущий в соседнее здание. Туннель был достаточной высоты, чтобы по нему можно было пройти согнувшись. Я знал эту историю во всех подробностях из отчетов «Натива» и слышал о ней от самого Бартова. Когда советским властям стало ясно, что туннель обнаружен, они вломились в посольство в один прекрасный день, заявив, что якобы под землей прорвало трубы. Применив физическую силу, они не дали работникам посольства остановить их. Советские «сантехники» залили туннель бетоном и замуровали его. По «дипломатическим» каналам посла предупредили, что, если эта история будет обнародована, власти отомстят евреям СССР, и выезд в Израиль пострадает. Это было главной причиной, по которой Израиль долгое время скрывал эту историю, и она была обнародована только через много лет. Мы предполагали, что за те годы, когда посольство пустовало и там находились только советские охранники, у них была возможность установить в здании все, что они захотят.

С переездом в новое здание намного улучшились условия нашей работы с евреями, туристами и выезжающими на постоянное жительство, количество которых постоянно росло. Не говоря уже о символическом значении этого: шел быстрый процесс восстановления дипломатических отношений между нашими странами. Сотруднику посольства Нидерландов был выделен нами отдельный кабинет, поскольку формально голландцы продолжали подписывать и ставить свои печати на каждом документе и каждой визе, выданных израильской дипломатической группой в СССР.

Вскоре после истории с угоном самолета произошло землетрясение в Армении, приведшее к огромным разрушениям. Десятки тысяч людей оказались погребены под развалинами. Израиль тут же организовал делегацию для помощи пострадавшим. Она состояла из подразделения спасателей Армии Израиля и нескольких врачей. Перед вылетом делегации мне позвонил Давид Бартов и сообщил, что по распоряжению премьер-министра, Ицхака Шамира, я должен вылететь вместе с делегацией. Я взял военную форму, дипломатический паспорт и выехал в аэропорт. Там я встретил главу советской делегации в Израиле Мартиросова и присоединился к работам по организации и погрузке оборудования на транспортные военные самолеты Израиля, которые должны были доставить оборудование и людей в Армению. Погрузка продолжалась около трех часов, и, когда мы уже собирались на посадку в самолеты, Мартиросов подошел ко мне. Отводя взгляд, он сказал, что только что получил распоряжение из Москвы: обладатели израильских дипломатических паспортов не могут прибыть с делегацией. Он тут же добавил, что не надо видеть в этом что-то направленное против меня лично, а общее указание. Я не стал спорить. Дождавшись, когда самолеты взлетят, я вернулся домой. Я понимал, что в Советском Союзе еще действуют силы, которые пытаются любой ценой воспрепятствовать сближению между нашими странами. Они не хотели продемонстрировать, что государство Израиль принимает участие в спасательных работах в Советской Армении.

Однако на этом катастрофы в Советском Союзе не окончились, не кончилась и помощь в их ликвидации со стороны Израиля. В районе Урала взорвался газопровод, было много раненых с ожогами. Глава делегации Арье Левин (в ту пору дипломатические отношения еще не были установлены) сказал мне, что из Израиля прибывает группа военных врачей для помощи пострадавшим и он просит меня встретить их и заняться ими, затем отправить на место назначения, вероятно, на Урал. Он сообщил мне номер рейса кипрской авиакомпании и предположительное время посадки. У него не было списка членов группы. В аэропорту я договорился с майором пограничных войск, и он обещал ускорить паспортный контроль, но спросил, как мы найдем людей, не зная их имен. Я попросил дать мне в сопровождение двух солдат. Я укажу им на наших людей, и они отведут их в сторону. Майор удивился и спросил, как я их узнаю. Я сказал, чтобы он не беспокоился об этом. Когда появились пассажиры, я указал, кого надо отвести в сторону, и вскоре вся группа была в сборе. Майор был в изумлении. Я представился прибывшим и попросил их паспорта. После этого мы перешли в ВИП-зал, чтобы дождаться там завершения всех проверок. Кстати, самолет, на котором они прилетели, прибыл из Триполи, из Ливии, и, взяв пассажиров на Кипре, направился в Москву. Большинство пассажиров были ливийцами.

Вдруг глава израильской делегации спросил меня: «Ты Яша?» Я кивнул. Он улыбнулся и сказал: «Не узнаешь меня? Я Шуки. Я был вашим батальонным врачом во время войны». И тогда я вспомнил его. Врач нашего батальона погиб в первом бою, и после окончания боев нам прислали нового врача – Шуки Шемера. С тех пор прошло более пятнадцати лет. Мы обнялись. Члены делегации были очень взволнованы самим фактом приезда в Москву. Через несколько минут я спросил их, привезли ли они военную форму. Они ответили, что да. И тогда я сказал им, что у них есть пять минут, чтобы переодеться в военную форму. Они удивились. А разве можно? Что скажут советские власти? Я сказал им, что они представляют Армию обороны Израиля и тот, кто представляет армию, носит военную форму. А реакция советских властей – это моя проблема. Через пять минут в зале сидела группа офицеров Армии Израиля в военной форме. Среди них была женщина, главная медсестра армии, подполковник, которая начинала службу в воздушно-десантных войсках и была в форме ВДВ. Так мы выехали из аэропорта и направились в гостиницу. Когда Арье Левин увидел их в военной форме, он чуть не упал в обморок. Я его успокоил и сказал, что они будут носить форму только в свободное время, а в больницах будут работать в гражданской одежде. В последний момент советские власти испугались, что израильские военные приедут на Урал, и сказали, что делегация останется в Москве и будет помогать в больницах, которые занимаются ранеными.