Русская Америка: Открыть и продать! - Сергей Кремлев

Английский государственный секретарь Каслри запротестовал еще раньше, 18 января. Правда, в тот момент занятые на востоке, англичане не были особо активны, однако они еще отыграются потом…

И напряжение постепенно нарастает.

27 июля (8 августа) 1822 года посланник США в России Мидлтон просит Нессельроде уведомить о «мерах, которые императорское правительство собирается предпринять, дабы избежать осложнений, могущих возникнуть в случае практического выполнения упомянутых обязательств (т. е. — Указа от 4 сентября. — С.К.)».

3 июля Нессельроде в подробном письме графу Гурьеву разъяснил взгляд императора на ситуацию вокруг Русской Америки и запросил дополнительную информацию от РАК — чтобы назначаемый в Вашингтон вместо Полетики генерал-майор барон Федор Васильевич Тейль-фан-Сероскеркен мог более осмысленно вести переговоры с американским правительством. Тейль и должен был дать ответы на вопросы Мидлтона.

В тексте письма Нессельроде уже была оговорка о том, что возможно такое развитие событий, когда бы «мы не были более вынуждены запрещать плавание иностранных судов до пределов, определенных правилами от 4 сентября и могли ограничиться охраной морского пространства, находящегося обычно под юрисдикцией любой державы, владеющей морским берегом и организацией на самом берегу системы мер предосторожности…».

Это была пока еще небольшая, но явная трещинка в монолите «берингова» Указа.

На письме Нессельроде Александр лично пометил: «Быть по сему».

Он еще не начал отступать, но уже дрогнул…

1 (13) августа Нессельроде ответил Мидлтону нотой, в которой сообщалось, что затронутые проблемы будут обсуждаться в Вашингтоне Тейлем…

А еще 13 июля (по русскому стилю) Нессельроде вручил Тейлю инструкцию, где указывалось, что Александр требует от посланника в США уделить особое внимание трем вопросам: защите интересов РАК, заключению конвенции о разграничении между русскими и американскими владениями в Северо-Западной Америке, а также третейскому решению царя по поводу трактовки Гентского договора.

Та намеренно устроенная Александром неразбериха в МИДе, о которой я уже как-то говорил, сказалась в получении Тейлем того же 13 июля еще и личного письма статс-секретаря Каподистрии (вряд ли рискнувшего бы проявлять инициативу без воли царя), где Каподистрия ориентировал нового посланника только на одну проблему— защиту интересов РАК и обоснование юрисдикции России над частью Тихого океана, омывающего Русскую Америку.

Что ж, деталь интересная. Александр все более доверялся в практической внешней политике Нессельроде, но вот доверял ли он ему при этом? Судя по дублированию инструкций Тейлю через Каподистрию — не очень.

Вскоре Тейль отправляется в Париж — транзитом в Вашингтон. И 5 (17) августа Нессельроде отправляет ему туда письмо, которое Тейль получил 23 августа (4 сентября). Вначале, уважаемый читатель, я пытался изложить или процитировать его кратко, но потом плюнул на эти попытки и сейчас приведу его почти полностью, ибо это — тот случай, когда оригинал убедительнее любого переложения…

Итак, по прямому поручению Александра, Нессельроде дополнительно инструктировал Тейля вот в чем:

«Желая, как и Соединенные Штаты, не допустить применения насилия… мы, не колеблясь, дали понять г-ну Мидлтону, что император справедливо ожидает взаимности от его правительства.

Нам хочется верить, что указанное правительство употребит отныне все имеющиеся в его распоряжении средства, дабы рассеять ложные слухи, которые недоброжелатели стремились распространить в Америке относительно возможности или даже близости неприятельских действий вследствие вступления в силу регламента от 4 (16) сентября. Мы далеки от намерения вызвать эти действия, и заявления, с которых Вы начнете переговоры с правительством Соединенных Штатов, послужат лучшим тому доказательством. Но оно могло бы в свою очередь также представить нам гарантию своих намерений в этом смысле, рекомендовав газетам, находящимся под его влиянием, сказать всю правду…»

Тут я прерву цитирование, чтобы в скобках заметить: «тоталитарный» монарх/русский царь не понимал, что «свободная» пресса — это «свободная» пресса. И если отнять у нее право провоцировать, лгать, поощрять дурные мысли и наклонности, то что же тогда от ее свободы останется? Официальный Вашингтон не мог бы заткнуть рот щелкоперам, даже если бы захотел. Но на деле-то эти щелкоперы просто исполняли свою роль в том же балагане, где была своя роль и у Адамса с Монро!

Впрочем, продолжим цитирование:

«Такие… шаги были бы уместны и достаточны для того, чтобы призвать к порядку тех людей, которые вознамерились бы спровоцировать задержание своих судов в прибрежных водах, находящихся под нашим наблюдением, либо с намерением повредить отношениям между двумя государствами, либо в расчете получить позднее возмещение в том случае, если задержание станет предметом переговоров или соглашения между нашим правительством и правительством Соединенных Штатов.

Чем больше последнее будет стараться убеждать американских негоциантов и мореплавателей в своем намерении объясниться и полюбовно разрешить с императорским кабинетом затруднения, связанные с регламентом от 4 (16) сентября, тем скорее его подданные уверятся в дружелюбных намерениях российского двора и тем меньше будет предположений относительно возможности разрыва между обоими государствами и лиц, строящих такие предположения…»

Как видим, кое-кто в США уже представлял дело так, что Россия и США идут к войне, и все — из-за «регламента от 4 (16) сентября»! А Александр резонно считал, что если власти США четко заявят, что они не будут поощрять браконьеров-янки и не будут брать их под защиту, то и браконьеров этих не будет или почти не будет. В депеше Нессельроде об этом было сказано далее вполне недвусмысленно:

«Когда судовладельцы или капитаны американских судов будут знать, что их правительство не оспаривает у нас права нести наблюдение за непосредственно прилегающей к нашим поселениям береговой полосой в пределах, указанных в наших новых инструкциях, никто из них, вне сомнения, не осмелится вести торговлю, являющуюся предметом жалоб с нашей стороны. Тогда и крейсерская служба наших кораблей не будет иметь целью наблюдение за американскими судами. Будет исключена любая возможность столкновения, и никакие насильственные действия не осложнят… важных переговоров».

Казалось бы, все сказано и вежливо, и внятно… Но янки не были бы янки, если бы руководствовались логикой, а не наглостью…

Еще до-получения выше цитированного письма барон Тейль 14 (26) августа направил из Парижа Нессельроде ответ на его депешу от 13 июля.

Он докладывал: «Я намереваюсь отплыть 1 октября ст. ст. из Гавр-де-Граса на американском судне «The Six Brothers», следующем в Нью-Йорк под командованием капитана Уильямса».

Там же он изложил свою беседу с посланником США при французском дворе Альбертом Галлатином.

Абрахам Альфонс Альберт Галлатин был личностью и яркой, и темной одновременно. Родившись в 1761 году в богатой аристократической семье в Женеве, он после окончания Женевской академии лереехал в Северную Америку для «борьбы» за ее «независимость», потом занимался земельными и политическими спекуляциями, в 1801–1813 годах был министром финансов, а много. позже стал президентом Национального банка Нью-Йорка, названного впоследствии его именем.