Советский Союз. Последние годы жизни - Рой Медведев

Но начинало расти и сопротивление такому расширению гласности. К журналу «Молодая гвардия» все чаще и чаще стали присоединяться и некоторые другие журналы: «Работница» и «Крестьянка», «Москва» и «Звезда». Даже «Правда» опубликовала в августе 1987 г. большую статью Б. Ткаченко «Родина дана нам один раз», в которой автор решительно протестовал против потока «очернительских» статей в печати. «Невольно задумываешься, – писал автор, – не дискредитируется ли тем самым история Родины – трудная, временами неимоверно тяжелая, трагическая, но и беспримерно героическая?.. Негоже подходить с мерками сегодняшнего дня к той чрезвычайно сложной, запутанной и трудной внешней и внутренней обстановке, которая сложилась в Советском Союзе в 30 – 40-е гг.»[61].

Новый, 1988 г. начался и новой атакой на сталинизм. Журнал «Новый мир» объявил о публикации романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Как известно, этот роман был удостоен Нобелевской премии за 1958 г. Но он был опубликован только за границей, а у себя на родине автор был предан остракизму и исключен из Союза писателей. Но теперь Б. Пастернак был посмертно восстановлен в ССП, и мы могли прочесть опальный роман, даже без большого волнения. Журнал «Октябрь» начинал 1988 г. публикацией книги Дмитрия Волкогонова «Триумф и трагедия» (Политический портрет И.В. Сталина). Ее автор, генерал-полковник и директор Института военной истории, занимавший еще недавно высокий пост в Политуправлении Советской Армии, вводил в оборот немало важных и неизвестных нам документов и свидетельств из труднодоступных для рядового историка архивов. Также в журнале «Октябрь» началась и публикация романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» – романа, о котором давно уже ходили разные слухи и текст которого считался утраченным. Было известно, что еще в конце 1960 г. этот роман был предложен редакции журнала «Знамя», однако он был вскоре «арестован». Специальные оперативные группы КГБ почти одновременно изъяли текст романа у автора и всех его друзей, а также из редакции журнала «Знамя». Были изъяты все черновики, а также архив писателя. В. Гроссман умер в 1964 г., не выдержав оказанного на него давления. Организатор этой травли, секретарь ЦК КПСС М. Суслов, говорил, что роман «Жизнь и судьба» можно будет опубликовать лишь через 200 – 300 лет.

Журнал «Знамя» начал 1988 г. публикацией пьесы Михаила Шатрова «Дальше... дальше... дальше!». Оживились и республиканские журналы. Рижский журнал «Даугава» объявил о публикации романа-хроники Евгении Гинзбург «Крутой маршрут». Мы знали этот замечательный роман по спискам, ходившим в «самиздате». Менее известен был труд бывшего чекиста Сурена Газаряна «Это не должно повториться» – о страшных репрессиях 30-х гг. в Закавказье. О публикации мемуаров С. Газаряна объявил журнал «Литературная Армения».

Поддержка читателями политики гласности отражалась и на результатах подписки на 1988 г. В то время как более осторожная «Правда» потеряла в 1988 г. миллион подписчиков, более смелые «Известия» приобрели 2,5 миллиона новых подписчиков, «Литературная газета» увеличила число подписчиков на 700 тысяч человек, а небольшая еженедельная газета «Аргументы и факты» увеличила свой тираж с 3 до 9 миллионов экземпляров! Журнал «Дружба народов», опубликовавший роман «Дети Арбата» и объявивший о его продолжении, поднял свой тираж со 150 до 800 тысяч, а «Новый мир» всего за один год увеличил число подписчиков с 500 до 1 миллиона 150 тысяч – это был рекорд для наших «толстых» литературных журналов. Значительно возрос тираж журналов «Знамя», «Октябрь», «Огонек». И в то же время остался прежним или уменьшился тираж литературных, политических и исторических журналов, придерживающихся консервативной ориентации. Это был своеобразный читательский референдум, с результатами которого трудно было не считаться, хотя они пугали как многих партийных чиновников, так и многих деятелей культуры консервативного направления. Они пытались отвечать, но даже голос таких влиятельных еще недавно писателей, как Георгий Марков и Петр Проскурин, был почти не слышен.