Информационные войны. Новый инструмент политики - Георгий Почепцов

• заблокировал кредит в 600 миллионов долларов Британии от американского Экспорт-импорт банка,

• угрожал сбросить находящиеся в Америке британские бонды в фунтах, что привело бы к падению фунта.

Кстати, можно вспомнить, что и Советский Союз подтолкнули к перестройке именно экономической (финансовой) войной, когда А) договорились с Саудовской Аравией о снижении цены на нефть, б) когда перестали давать кредиты, а когда давали, связывали их с определенными политическим уступками.

Можно признать это и организационно-экономической войной, поскольку к власти в экономическом блоке пришли «люди ниоткуда», не имевшего соответствующего опыта. Н. Рыжков, бывший премьером СССР, так охарактеризовал этих своих «коллег»[265]: «Тогда пришли люди, которые абсолютно не понимали и не знали страну. Гайдар работал в журнале «Коммунист», в газете «Правда». Нечаев работал в каком-то институте или в лаборатории, Чубайс, не знаю, где работал, еще Шохин, Авен… Шесть человек там было, и они не проходили никакую — ни заводскую, ни государственную, ни территориальную работу в республиках или областях! И здесь в Москве они не занимали государственных постов. То есть они были абсолютно далеки от реальной экономики. Да, они начитались книг, а американцы приезжали сюда, десятки каких-то людей ходили в джинсах и командовали, мол, делай так и так, ввели ваучеры и прочую чепуху. Эти люди, младореформаторы, не имели права всем эти заниматься».

Автор новой книги о финансовых войнах прямо заявляет[266]: «Геополитика сегодня является игрой, где лучше всего работают финансовое и коммерческое оружие. Новая геоэкономическая игра может быть более эффективной и утонченной, чем прошлые геополитические схватки, но она не становится от этого менее безжалостной и разрушительной».

Война в Персидском заливе 1991 г. признается первым четким вариантом информационной войны, именно технического типа[267]. Чем более сильно мы становимся зависимыми от информационной составляющей, перекладывая на компьютеры ту работу, что раньше делали люди, тем большую опасность для нас представляют технические информационные атаки. Р. Кларк, работавший в Белом доме при четырех американских президентах, видит независимой от кибератак только Северную Корею, поскольку она не является столь компьютеризированной, как остальные страны[268].

Сегодня начинается новый этап концептуального пересмотра понимания и киберпространства, и кибератак. Киберпространство трактуется как уникальное, поскольку оно создано человеком, соответственно, параметры его могут быстро меняться, чего не происходит с «горами» и «морями» в физическом пространстве[269],[270]. Киберпространство может быть повторено и может быть восстановлено. Контроль киберпространства не принесет победы, как это имеет место с контролем суши. Еще одной особенностью является скорость, с которой там ведутся операции.

Дж. Аркилла, который во многом сформировал американские представления об информационной войне, исходно начинал с создания американской информационной стратегии[271], (см. о нем —[272]). Он анализирует войну в Сирии как хаотическую[273]. Изучение иррегулярной войны в США является распространенной формой анализа (см., например, статью М. Бута[274]). В последнее время Аркилла ушел от работ в сфере информационных войн, поскольку занялся именно иррегулярной войной[275].

Современный конфликт Аркилла рассматривает как расположенный между двумя полюсами: кибервойна и сетевая война[276]. Кибервойна — это конфликты высокой и средней интенсивности, а сетевая война — конфликты низкой интенсивности и операции, отличные от войны. В последней не применяются иерархические формы организации, стратегии и коммуникации. Сетевая война полностью меняет суть угроз, роли и миссии.

Термин «информационная война» является для него слишком широким в попытке охватить все, с другой стороны, он слишком узок, поскольку в первую очередь отсылает к узким техническим вопросам уязвимости и безопасности киюерпространства.

Аркилла — сторонник более активных действий в киберпространстве. Например, он предложил три возможных сценария таких упреждающих действий[277]:

• разрядка в Южной Азии: если Пакистан и Индиа сосредоточат армии на границе, следует использовать воздействие на центры управления двух сторон, прежде чем эти имеющие ядерное оружие армии вступят в войну,

• распад Аль Каиды: если разведка сообщит, то готовится новое 11 сентября, следует продемонстрировать боевикам, что они находятся под наблюдением, что они не находятся в безопасности в сети,

• сдерживание России: если Россия готовит войска к нападению на соседей, то следует разорвать военные коммуникации, что приведет к отсрочке начала военных действий, а это может быть использовано для дипломатических переговоров.