От Сталина до Путина. Зигзаги истории - Николай Анисин

Этот вопрос, товарищ Берия, – склонил голову наш полковник, – позвольте пока оставить без ответа. Молвлю вам сначала совершенно очевидное: у Маленкова были серьезные мотивы тайно избавиться от товарищей Щербакова и Жданова.

Весна 1945-го – пик карьеры Щербакова. Он выиграл пропагандистское сражение с Геббельсом, с Агитпропом фашистской Германии. Он – не только первое лицо в руководстве Москвы и Московской области, но он же, как секретарь ЦК партии, как начальник Совинформбюро и Главного политуправления армии, делает погоду в прессе и книгоиздании, в театрах и кино. От имени Сталина Щербаков, по сути, единолично управляет ходом мысли и настроением всех граждан страны. Управляет так, как не по нраву Маленкову.

В Маленкове русский националист Щербаков видел скрытого троцкиста-интернационалиста. Обладая обширной и достоверной информацией обо всем везде происходящем, Щербаков точно знал: муж еврейки Маленков наряду с влиятельнейшими еврейскими деятелями – например, с Лозовским и Жемчужиной-Молотовой – всячески через разные властные рычаги противодействуют проводимой им, Щербаковым, чистке. То есть освобождению редакций печати-радио и учреждений культуры от евреев-националистов и от лиц иных наций, не приемлющих идеологию русского великодержавия. Короче говоря, два вроде бы соратника на вершине власти – Щербаков и Маленков – являлись на самом деле врагами. И если бы в мае победного 1945-го Щербаков вдруг не умер, то он при огромном к нему доверии товарища Сталина, наверняка, отправил бы вскоре Маленкова либо в ссылку в Кустанайскую степь вместе с Жемчужиной-Молотовой, либо в тюрьму вместе с Лозовским.

По мировоззрению товарищ Щербаков и сменивший его в роли главного идеолога страны товарищ Жданов были братьями-близнецами. И Жданов, с его двумя воспитанниками в высшей власти, с набиравшими всё большую силу членами Политбюро ЦК ВКП(б) Вознесенским и Кузнецовым, уготовал бы Маленкову ту же участь, что и Щербаков. Поэтому и Жданов также вдруг ушел из жизни в августе 1948-го.

Наш полковник перевел дух:

– Я не докладывал товарищу Сталину мои догадки. Ему для решения еврейского вопроса в стране нужно было, чтобы тайну смерти Щербакова и Жданова раскрыли перед народом как злостное циничное преступление врачей-евреев. Работая над этим, я не мог без дозволения Сталина параллельно расследовать использование ядов от Маленкова. И потому держал свои догадки исключительно при себе. Но как только в середине февраля мой агент сообщил мне, что Хрущев распорядился выдать яды из Токсикологической лаборатории, я поехал к Василию Сталину. Расписал ему свою версию об отравлении Щербакова и Жданова и заметил: надо бить тревогу.

Далее я вывалил на Василия доводы для тревоги.

Товарищ Сталин сейчас – в мыслях о крупных переменах в стране. Вот-вот он планирует развернуть массовую эмиграцию евреев и одновременно с ней реформу всей пропагандисткой машины.

Отказ Сталина быть Генеральным секретарем ЦК партии означает начало реформы партии – структурной, кадровой и идеологической.

Грядет и реформа в экономике. До и во время Великой Отечественной войны сосредоточение в руках государства всей собственности страны и жесткое госуправление промышленностью, сельским хозяйством и торговлей было оправданным. После Победы, после восстановления разрушенных городов-сел и сотворения ядерного щита, необходимость в централизованной мобилизации ресурсов и регламентации чиновниками всего и вся отпала. Следовательно, вскоре Сталин приступит к внедрению рынка. Регулируемого рынка, при котором производители товаров-услуг и продавцы вольны сражаться под контролем государства: кто более качественной и более дешевой продукции выдаст гражданам и кто больше может трудом и сноровкой заработать.

Хрущев с Маленковым о наметках сталинских реформ имели ясное представление и воспринимали их как угрозу для себя лично. Они, политработники-порученцы, выполняли задания Сталина много лет. Не всегда успешно. И не раз были биты за неудачи. Но все-таки удержались на самом верху власти. И при действующих системах идеологии и экономики у них есть шанс и впредь сохранять свое высокое положение. А вот если пойдут реформы, то они, Хрущев с Маленковым: сановные порученцы с замшелыми догмами в башках и с неумением учиться – Сталину, с его нововведениями, уже не понадобятся на Олимпе власти. Им предстояло падать вниз и, возможно, очень больно удариться.

Реформы Сталина для Хрущева и Маленкова – нож острый. И у них единственный способ не допустить реформ – убрать от власти Сталина. Но он – не только должностное лицо, он – Вождь. Отправить его в отставку невозможно – а, значит, его надо устранить из жизни.

Маленкову дважды светила перспектива падения с властного Олимпа. Но он не упал ни в 1945-м, ни в 1948-м – потому что отправил на тот свет Щербакова и Жданова. Сейчас такая же перспектива – и перед ним, и перед Хрущевым. Они вошли в сговор, и Хрущев как секретарь ЦК партии, курирующий Министерство госбезопасности, санкционировал выдачу ядов из Токсикологической лаборатории. Так не для товарища ли Сталина эти яды предназначены?

С этим вопросом, товарищ Берия, я обратился к Василию Сталину 20 февраля. Он отозвался на него весьма оригинально:

– Когда мой отец не был Сталиным, а был 16-летним Иосифом Джугашвили, он написал стихотворение, лирический герой которого ходил с дубовым пандури от дома к дому и дарил людям нехитрую песню: