От Сталина до Путина. Зигзаги истории - Николай Анисин

На пятый день после расстрела Дома Советов все пятеро соучредителей «Дня»: Проханов, Бондаренко, Нефёдов, Султанов и я, – собрались на явочной квартире у метро «Добрынинская» и единогласно постановили: надо готовить нелегальный выпуск нашей запрещенной газеты.

Спустя неделю восемь полос с фотографиями кровавой бойни в Москве и текстами, раскрывающими жуть госпереворота Ельцина, были сверстаны на компьютерах фирмы прохановских друзей. На полосе первой начинался мой репортаж – «Расстрел напоказ». И тут меня позвал к себе домой Проханов и, тоном, возражения исключающим, сказал:

– Ты был директором школы и занимался финансово-хозяйственной деятельностью. Ею тебе и впредь заниматься в газете. Вот три тысячи долларов – больше найти не удалось. Возьми их – где хочешь и как хочешь, напечатай тираж «Дня» и передай его завредакции Тамаре Сащенко для распространения.

С пачкой валюты в кармане джинсов и с трубкой верстки газетных полос я подался в типографию подмосковного Красногорска. Показал копию свидетельства о регистрации газеты «Согласие». Поведал, что она давно не выходила и теперь ее намерены издавать в 100 тысячах экземпляров.

– Отлично, – мне ответили, – с солидным, выгодным заказом вы к нам пришли.

Я рассчитался за заказ. Бумажные полосы «Дня» под названием «Согласие» превратили в металлические пластины и поставили на печатные машины. Мне оставалось лишь вызвать грузовик и доставить тираж на квартиру Сащенко. Но кто-то из работяг-печатников показал первые образцы продукции начальству, и машины остановили.

Забрав деньги из Красногорской типографии, я покатил в Калугу. Потом в Тулу. Затем в Тверь. В типографиях этих городов меня с заказом на «Согласие» встречали с распростертыми объятиями. Но как только видели фото и тексты авторов «Дня» – печатать отказывались. Расстрел Дома Советов обуял страхом должностных лиц Российской Федерации.

Товарищи нашего главного редактора Александра Проханова вывели его на телефон Виктора Чикина – редактора белорусской газеты «Мы и время». Тот без всяких колебаний дал добро на тиражирование «Дня» под шапкой своего издания. И мы с моим другом Василием Прохановым немедленно выехали в Минск.

Василий там заменил на компьютерной верстке первой полосы «Согласие» на «Мы и время» – и уникальный номер чикинской газеты отправился в типографию Белорусского Дома печати. На там почему-то его выпуск затормозили. Я напросился под вечер на прием к директору Дома. Он, разложив при мне полосы газеты, стал рассуждать:

– Так, я это напечатаю, ельцинское Министерство иностранных дел России направит ноту главе Белоруссии демократу Шушкевичу, и меня пинком под зад выставят на улицу.

– Вы, – из моих уст вырвалось, – как руководитель типографии, не обязаны отвечать за содержание печатающихся у вас газет.

– Да, – наморщился директор, – не обязан. Ну, а если – нота с угрозой отключить российский газ нашей республике?

При сей его фразе в кабинет заглянул главный инженер:

– Павел Петрович, сегодня, между прочим, родился дорогой Комсомол, который нам дал путевку в жизнь.

Директор расправил морщины на лбу:

– А что ж ты не несешь «Зубровку»?

– Как не несу? – возмутился главный инженер. – Одна нога здесь, другая – там!

Сорокаградусная «Зубровка» разогрела души двух бывших комсомольских секретарей. Они, выяснилось, к тем, кто разрушил СССР и к тем, кто ныне пытает граждан ублюдочными «реформами» в якобы независимых республиках, относились так же, как и я. В конце концов, директор провозгласил:

– Орденоносный ВЛКСМ – не лыком шит. Огонь по пакостной демократии! Крамольный для Ельцина «День» печатать в честь Дня Комсомола!