Время и политика. Введение в хронополитику - Александр Сунгуров

Одним из направлений хронополитики является изучение многолетних ритмов политической активности. Как уже было отмечено в предыдущей главе, исследователи выделяют циклы с периодами в 10–20 лет, в рамках которых чередуются фазы усиления плюрализма и полицентричности государственной власти (демократические тенденции) и фазы роста моноцентричности (авторитарные фазы цикла). Подобные колебания наблюдаются практически во всех изученных странах, включая и страны со стабильной демократией, в которых, как показано в работе Чарльза Тилли, также происходят постоянные колебания между моно– и полицентричности власти. При этом амплитуда этих колебаний, конечно, различна для стран со стабильной демократической системой, и для стран с демократией неокрепшей – для первых она существенно меньше.

На эти волны, которые мы можем условно назвать «стационарные», накладываются также колебания с большим периодом, близким к периоду «большого Контратьевского цикла (около 60 лет), а также, в случае резких, революционных изменений общественно-политического устройства страны, также и динамика реакции политической системы на подобные революции (существование «откатной волны», периода частичной реставрации, наступающего после фазы радикальных изменений, за которым как правило наступает следующий период реформ.

Именно в рамках этой сложной картины многолетних политических ритмов мы предлагаем анализировать судьбу тех или иных общественно-политических инноваций. Можно предположить, что желание и способности предлагать те или иные варианты реформ, инноваций в этой сфере могут возникать и существовать у людей в любое время цикла, однако судьба этих предложений будет различаться в зависимости от фазы долголетнего ритма.

Так, например, инновационные предложения и проекты, связанные с развитием человеческой личности, усилением ее участия в процессе государственного управления, с развитием ответственности и подконтрольности государства гражданам и гражданским структурам, а также инициативы по содействию развитию самого гражданского общества, будут лучше восприниматься государственными структурами в фазы роста плюрализма, и наоборот, встречать отторжение в фазы роста моноцентричности власти и развития авторитарных тенденций, в периоды «откатной волны» после фазы демократических преобразований. Исходя из нашей убежденности в существовании прогресса в направление развития возможностей творческой человеческой личности, мы будем называть подобные инновации «прогрессивными», или гуманистическими (что в нашем понимании прогресса является почти синонимами).

Соответственно, мы можем говорить и о «регрессивных», или государственнических инновациях, которые могут возникать (и возникают постоянно) как в недрах самого государственного аппарата, в среде рефлексирующих чиновников исполнительной власти и части руководства силовых структур (армии или тайной полиции (ЧК, КГБ, ФСБ и т. д.), так и в общественной среде, среди людей, не принимающих гуманистических постмодернистских взглядов. Подобные инициативы имеют существенно более шансов для реализации в периоды роста моноцентричности власти и в фазы «откатной волны». В рамках этого подхода можно говорить и о антигуманистических инновациях, которые могут быть реализованы в условиях «срыва задержанной модернизации» и провала существенной части населения в «давнее историческое время», как это произошло в период нацистской Германии.

Таким образом, исходя из существования многолетних политических циклов мы можем конкретизировать понятия «окна возможностей», введенного нами при анализе судьбы общественно-политических инноваций. Соответственно, «окна возможностей» для гуманистических общественных инноваций будут открываться чаще в периоды усиления плюрализма и развития гражданского общества, при этом сами эти инновации являются частью и важным фактором развития плюрализма и демократии. С другой стороны, понимание реформаторами закономерностей циклического развития общественных систем должно давать им уверенность и терпение в случае «закрытия окна возможностей» дождаться следующего цикла роста плюрализма, сохраняя при этом заготовки и проекты реформ. Остается, правда, опасность срыва страны в более глубокие исторические времена, как это было в XX века с Россией, Италией и Германией, но и здесь мы можем извлекать уроки из нашего прошлого – во всех этих случаях радикалы победили в результате неумения договариваться более умеренных реформистских сил между собой.

Возвращаясь к судьбе инноваций в зависимости от фаз различных политических циклов, отметим, что вблизи выборов, особенно реальных выборов, значимых для носителей реальной власти в стране, именно будущие результаты выборов становятся особенно важными, реализация же инициированных ранее реформ явственно отходит на второй или даже третий планы. Именно это и случилось в 2007–2008 годах в России, когда предстоящие в 2008 году президентские выборы, в которых В.В. Путин уже не имел права участвовать, и он и его ближнее окружение искало выход из непростой ситуации, развитие административной реформы уже было далеко не в центре внимания власти и многие ее планы остались нереализованными^[228]. Сколь-нибудь влиятельных же общественных коалиций в поддержку этой реформы в то время просто не существовало^[229].