Путин и оппозиция. Когда они сразятся на равных - Сергей Кара-Мурза

Это совершенно неправдоподобное утверждение, противоречащее наглядной и повседневной реальности. Страны, объявившие себя постиндустриальными, драматически обнаруживают, что под слабым прикрытием СМИ они именно используют «власть денег и силы». Неужели кризисы и войны, которые мы наблюдаем, нас не вразумляют, хотя они уже все больнее отзываются и на нашей шкуре? Ведь нам уже тридцать лет объясняют, что теперь и нас самих, и телевидение с прессой ведет «невидимая рука рынка»!

Более того, еще доходчивее объяснил дело Т. Фридман, советник Мадлен Олбрайт: «Невидимая рука рынка никогда не окажет своего влияния в отсутствие невидимого кулака. МакДональдс не может быть прибыльным без МакДоннел Дугласа, производящего F-15. Невидимый кулак, который обеспечивает надежность мировой системы благодаря технологии Силиконовой долины, называется наземные, морские и воздушные Вооруженные силы, а также Корпус морской пехоты США».

* * *

2. Дефекты множества текстов.

Наши современные политологи как будто расщеплены и живут в двух параллельных мирах. Это — дефект множества текстов. О СМИ говорят, как об отдельном автономном агенте (големе) — без предварительного, пусть грубого, описания всей системы, элементом которой они являются. Сама структура СМИ, их движущие силы и отношения с другими институтами общества и государства представляются в ложном свете.

Вот диплом о СМИ как «инструменте формирования общественного сознания». Его описанию присуще преувеличение влияния СМИ на общество. Они выглядят не как инструмент, которым пользуются те или иные политические и общественные силы, а как самостоятельная сверхъестественная сила с присущей ей мессианской ролью.

Вот как уверенно говорится о магической силе современных СМИ: «На современном этапе политическая жизнь общества опосредована массовой коммуникацией и открыта в максимальной степени, что невозможно было себе представить еще несколько десятков лет назад».

Где и каким образом «политическая жизнь общества» оказалась «открыта в максимальной степени»? Каковы показатели и критерии для такого утверждения? Последние три десятилетия обнаружили закрытость и одновременно незащищенность информационного общества. С. Жижек сказал по этому поводу: «Ощущение того, что мы живем в изолированном, искусственном мире вызывает к жизни представление, что некий зловещий агент все время угрожает нам тотальным разрушением извне».

В другой дипломной работе сделано такое утверждение: «С конца XX — начала XXI века влияние власти и влияние на власть все более измеряются возможностью укреплять свой образ посредством новых медиа». Это утверждение странно и неправдоподобно, обосновать его какой-то мерой невозможно. Каких-то логических доводов не приведено. Неужели кто-то поверит, что образы Горбачева, Ельцина и Путина были созданы «посредством новых медиа»?

Вот еще заявление: «Роль социальных сетей и СМИ в целом особенно значительна в кризисные для общества и государства этапы, в связи с тем, что благодаря их деятельности можно повлиять на политическое сознание, на ценностные ориентиры».

Для такого утверждения нет ни эмпирических, ни логических доводов. Как правило, кризисы как раз разделяют общество на группы с разными ценностными ориентирами, на которые трудно повлиять.

Вот еще работа, посвященная роли информации (в частности, PR-технологий). Автор преувеличивает ее роль в политическом процессе, делает на этот счет много очень сильных утверждений, не аргументируя их и не показывая место информационных технологий в системе всех главных факторов. В тексте сказано, например: «Можно констатировать, что сегодня РR представляет собой не столько особую функцию, сколько современную философию организационного управления. Это искусство и наука достижения гармонии посредством взаимопонимания, основанного на правде и полной информированности».

Этим банальностям о «взаимопонимании, основанном на правде и полной информированности», не имеющим никакого отношения к реальности, придается статус «научного определения». О конфликте с Грузией в 2008 г. говорится: «Коммуникационные PR-технологии США, Британии, Италии, Испании и др. — помогли существенно скорректировать политические результаты конфликта в сторону грузинской позиции».

Что это значит? Куда сдвинулись «политические результаты» России под давлением PR-технологии Испании?

Вот еще определение: «СМИ являются одним из институтов гражданского общества, где главным является факт интеграции общества».

Причем здесь «гражданское общество»? Разве в тоталитарном обществе нет института СМИ? И, вопреки логике и опыту, как раз в гражданском обществе главным является факт не интеграции, а плюрализма. Даже в популярном учебнике политологии приведено утверждение Гегеля, что гражданское общество «напоминает поле боя, где сталкиваются частные интересы, причем чрезмерное развитие одних элементов гражданского общества может привести к подавлению других его элементов».

* * *

3. Часто авторы доверяют плохо изученному ими источнику и не подвергают его утверждения проверке.

Нередко при написании текста ссылаются на суждение незнакомого автора, здесь можно попасть в ловушку, если не знать контекста, в который включено это суждение. Особенно осторожно надо обращаться с источниками в нынешней политике и политологии России, тем более с источниками времен перестройки и 1990-х годов. Эти источники слишком идеологизированы, они малодоступны в оригинале, их трудно проверить и они в большинстве своем уже забыты.

Вот, в дипломной работе политолога на тему о роли СМИ, сказано: «По мнению профессора Б. Соколова: „российско-грузинская война при своей внешней молниеносности и успешности для России, скорее всего, в долгосрочной перспективе является военно-политическим и дипломатическим поражением Москвы“».

Разве профессор Б. Соколов заведомо прав? Где его аргументы для вывода о «военно-политическом и дипломатическом поражением Москвы»? На чем стоит авторитет этого профессора, «самого неутомимого „профессионального“ фальсификатора»? Он, обозреватель «Известий», в годовщину битвы на Курской дуге 12 июля 2000 г. напечатал такой текст: «12 июля 1943 г. у деревни Прохоровка произошло крупнейшее танковое сражение Второй мировой войны… 850 советским танкам противостояло 273 немецких. Безвозвратные потери вермахта составили 5 танков, а Красной армии — 334 танка… Впоследствии Прохоровка была объявлена грандиозной советской победой, сорвавшей немецкое наступление на Курск с юга. Ныне на Прохоровском поле стоит памятник в честь мнимой победы советского оружия».

Союз ветеранов подал на «историка» в суд. Иск не приняли, хотя истцы привели виднейших военных экспертов, историков и участников битвы, представили подробные документы с картами боя, включая германские источники, труд германского военного историка генерала вермахта Б. Мюллера-Гиллебранда, воспоминания о битве под Прохоровкой начальника Генштаба вермахта и главного специалиста по танковым войскам Гудериана, публикации историков США.

Такова свобода слова профессора Б. Соколова, но выпускник факультета политологии должен знать, на кого он ссылается в поддержку своих тезисов. И уж во всяком случае, привлекая в союзники авторов типа Б. Соколова, он должен изложить свои собственные аргументы.